Сваливается вечно как снег на голову…
Халявий тоже хотел было что-то вякнуть в том же духе, что и Дурневы, но Ванька посмотрел на него с таким бешенством, что карлик сразу затух.
– А я что? Я существо маленькое… Я тут в карточки играю… Тузики, королики – мне чужого не надо! – забормотал он.
– Перстень! – потребовал Ванька. – Ну!.. Вы обещали!
– Юный друг мой! – назидательно начал Дурнев. – Если бы я выполнял свои обещания, то сидел бы в будке эскалатора в метро или грузил бы щебень для строительства дорог… Дорога во власть идет по головам, и оградочка у нее из костей!.
. Усвой сие правило, дитятко, и не смотри на меня своими наивными глазенками!.. Эй-эй! А вот в окна стулья бросать не надо! Европакеты все-таки, да и соседи не поймут! Утихни, начинающий уголовник!.. Если тебе так хочется попасть в Дубодам – не смею тебя задерживать!
Ванька недоверчиво уставился на него:
– Вы что, действительно отдадите перстень?
– Да, пожалуйста… Мне тут буйные не нужны. Я сам буйный… – Председатель В.А.
М.П.И.Р. неохотно отправился в спальню, открыл сейф и бросил Ваньке его перстень.
– Фьють-фьють! Счастливой отсидки, Джончик! Учи азбуку Морзе – перестукиваться будешь. Не жди, что мы с Нинель станем тебя навещать. Разве что подкинем блок-другой сигарет.
– Я не курю, – сказал Ванька, надевая магический перстень.
– Закуришь, никуда не денешься. А там, глядишь, и сопьешься, – ласково обнадежил его Дурнев."
"Ванька не ответил. Он вдруг сообразил, что у него нет пылесоса. Полететь никуда не удастся.
Значит, придется телепортировать. Ванька торопливо припоминал заклинание. Дурнев и подбежавшие тетя Нинель с Халявием пораженно наблюдали, как он, не спрашивая разрешения, сдернул с кровати покрывало, обмотался им и начал быстро вращаться. Магический перстень затрещал, выбрасывая искры. Обжигающие зеленые огоньки прилипали к покрывалу. Опасавшийся белой магии Халявий громко взвизгнул и попытался забиться под диван. Но место было уже занято: под диваном сидела такса. Полтора Километра была сильно не в духе: в зубах она держала недавно украденный носок дяди Германа и собиралась защищать свой трофей до последнего вдоха.
Тогда Халявий перевернул кресло и ласточкой нырнул за него.
– Эй! А попрощаться? – насмешливо крикнул Дурнев, но Ванькины очертания уже становились прозрачными. Еще миг – и он исчез.
Тетя Нинель вздохнула:
– Зачем ты отдал ему перстень, Германчик? У тебя же были на мальчика свои планы.
– Бесполезно, – сказал Дурнев.
