А раз так, не значит ли это, что она любит Гурия, а не Ваньку? Проклятая магия!
Таня захлопнула футляр, ногой толкнула его под кровать и выскочила из комнаты. Она не могла сейчас видеть ни Гробыню, ни Пипу, не могла ни с кем разговаривать. Ей нужно было побыть одной.
Было уже очень поздно. Магический синеватый свет горел лишь в общей гостиной. Не зная, есть там кто или нет, Таня обогнула ее через мальчишеский коридор, который тоже выводил к лестнице, но минуя гостиную.
Выхватывая из тьмы части каменных стен со старинными портретами, полыхали факелы негаснущего пламени в нишах вдоль Главной Лестницы.
Спустившись, Таня прошла Залом Двух Стихий и нырнула в путаные ходы, которые начинались сразу под лестницей атлантов. Некоторые атланты дремали, другие забавлялись, вставая на цыпочки и слегка приподнимая и опуская тибидохские своды. Третий с краю атлант присел и, закинув ногу на ногу, озабоченно разглядывал трещину на мраморной ступне.
– Седьмую сотню лет без отпуска! Никаких сил нет! Может, смотаться к лопухоидам и сообразить реставратора на троих, а, ребят?.
. Или там кариатиду снять! – искушал он.
Соседние с ним атланты молчали и, обливаясь каменным потом, отдувались за малодушного товарища. Заметив Таню, любитель реставраторов и кариатид торопливо выпрямился и подпер свод. Таня сделала вид, что ничего не слышала. Глупо было конфузить атланта.
Она нырнула под лестницу, прошла немного и сразу оказалась в переплетении мрачных коридоров.
Света здесь почти не было, лишь кое-где из трещин в полу пробивалось зеленоватое размытое свечение.
«Про##клятые клады», – подумала Таня, однако заглядывать в щели желания у нее не возникло. Она когда-то слышала от Тарараха, что здесь, под лестницей атлантов, спрятан один из сребреников Иуды и потому это место буквально притягивает кровавые клады со всех окрестных земель. И не только клады. Много грозных артефактов всех народов и эпох хранили эти источенные нежитью каменные лабиринты, расположенные прямо над Жуткими Воротами.
Свернув несколько раз в расходящейся паутине коридоров, Таня села на камень рядом с доспехами, надетыми на деревянный чурбан. Древняя магия доспехов на три года давала их обладателю неуязвимость в бою. На четвертый же год в первое полнолуние доспехи сжимались до размеров ореха и убивали своего хозяина. Снять же их было невозможно, что крайне отравляло победителю эти три года успеха.
