Совесть заела? Боишься, что он цап тебя за шкирку и утащит на тот свет? – поинтересовалась Склепова.
– Я ничего не боюсь, – сказала Таня.
– Так прямо и ничего? Ах да, ты же у нас супердевочка, которая спасла Тибидохс двести восемь тысяч раз! Браво, юная Гротти, браво! Тогда за чем дело стало? Разве тебе не хочется еще раз увидеть Пупперчика? – искушала Гробыня.
И Таня уступила. Уступила, хотя была уверена, что взгляд призрака будет полон укоризны. Если бы Гурий не встретил ее, его жизнь не пресеклась бы в цвете лет.
Он женился бы на скромной англичанке и продолжил бы славную династию Пупперов – добрых ребят, отлично играющих в драконбол и носящих круглые очочки из дедушкиной коллекции. Ах, Гурий, Гурий, и зачем тебе нужны были русские девчонки? Не довели они тебя до добра, ой не довели!
«Если я откажусь, то получится, что я испугалась и предала Пуппера… А так я увижу его еще раз! Нет, надо все-таки вызвать, и будь что будет», – подумала она. Таня ощущала себя очень виноватой перед Гурием и даже внутренне, сама перед собой никогда не пыталась приуменьшить свою вину.
Дорога самооправданий – самая извилистая в мире дорожка. И ведет в никуда.
Гробыня перевернула гроб, служивший ей кроватью, и достала из потайного ящика записную книжку.
– Ай, кусается, дрянь такая!.. Своякис маякис!.. – проворчала она, встряхивая книжку, превратившуюся было в крысу. – Тэк-с, посмотрим, что нам нужно! Ага, вот! Фигурка из белой глины, обмазанная кровью дракона. Цветок, подарок вызываемого. Камень сердолик… Славно, у меня как раз завалялся один такой.
Волосы с головы той, кого любил вызываемый, – пять волос… Когда все будет готово, следует взять три магических перстня и сложить из них равносторонний треугольник. Фигурка помещается в центр… После чего произносится парочка заклинаний – не буду их сейчас читать, – и дух Пупперчика перед нами! Прошу всех охать и падать в обморок в порядке строгой очереди! – сказала Склепова.
Разумеется, лепить фигурку пришлось Тане. Пальцы послушно разминали и разглаживали глину.
Она помнила каждую черту Гурия – его тонкий рот, кругловатое лицо, мальчишеские вихры, подклеенные скотчем очочки. Как же он все-таки похож! Гурий, Гурочка! Таня моргнула и решительно сделала последний штрих.
– Что это ты сделала, шрам? Разве у Гурочки шрам такой? За ним что, с саблей гонялись? Да такой вмятиной ему бы все мозги повышибало! – начала возмущаться Пипа.
Ее способностей к лепке хватало только на то, чтобы давать ценные советы и морщить нос.
