– Что значит, правда ли это? Не думаешь же ты, что я решил сделать ему такой подарок ко дню ангела?
– Нет, – покачала головой Мэри. – Но сумма кажется мне несуразной. Если хотите знать, то это вообще смахивает на шантаж!
– Не суйся не в свое дело! В таких случаях всегда дерут три шкуры. К тому же для Эрми пятьсот фунтов – сущие пустяки.
Мэри сказала, с трудом сдерживаясь:
– Дядюшка, неужели вы сами не понимаете, в какое положение ее ставите?
Уолли пожал плечами.
– Сама виновата, – буркнул он.
– Положи она мне изначально приличное содержание, я бы сейчас сам все уладил. Я понимаю, что ты ей сочувствуешь, но попробуй поставить себя и на мое место. Мне-то, по-твоему, каково просить у Эрминтруды денег на бедную Глэдис? Это для меня чертовски унизительно, но я в отличие от некоторых не валяюсь в постели и не жалуюсь на злосчастную судьбину.
Осознав, что спорить с ним бесполезно, Мэри холодно сказала:
– Стыдитесь, дядюшка. Кстати, это правда, что вы сегодня собрались в Дауэр-Хаус?
– Да, а что? – запальчиво спросил Уолли.
– Что ты ко мне пристала как банный лист? Беги наябедничай Эрминтруде. Давно мы что-то с ней не цапались!
– Дядюшка, угомонитесь! И вообще, если хотите, чтобы тетушка Эрми вас простила, постарайтесь не выводить ее из себя. Вы ведь знаете, как она относится к Гарольду Уайту. Ну почему вам вдруг вздумалось именно сегодня идти к нему?
– Если хочешь знать, я собираюсь поговорить с ним о важном деле.
А доносить на меня Эрминтруде вовсе не обязательно!
– Она и так обо всем узнает, – сухо произнесла Мэри и оставила его стоять с разинутым ртом.
Порошки доктора Честера или сам его приход оказали на Эрминтруду благотворное действие. Чтобы не дать жизни вконец угаснуть, Эрминтруда заставила себя проглотить несколько бутербродов и выпила изрядный стакан шампанского. Печально улыбнувшись Мэри, она сказала слабым голосом:
– Я обещала Морису хоть что-нибудь съесть.
Шампанское меня взбодрило. А вот икра эта мне не понравилась – слишком соленая. Больше такую не покупай, ладно? Да и князь предпочитает свежую.
– В наших краях свежая икра – редкость, – сказала Мэри. – Да и не хранится совсем.
– А нам вовсе ни к чему ее хранить, – резонно заметила Эрминтруда. Плеснув в стакан еще шампанского, она добавила, что чувствует себя настолько лучше, что к обеду, пожалуй, спустится.
