Ведь дядя его так любит!
Но Мод не дала втянуть себя в беседу. На замечание инспектора она лишь вяло обронила:
– Да.
Хемингуэй не стал ее задерживать и отправился на поиски сержанта Уэра.
– Отпечатки пальцев принадлежат Джозефу, – сообщил он.
Сержант присвистнул.
– Серьезный факт, – сказал он. – Чертовски серьезный. Но если вам не удастся разрушить его алиби…
– Забудь об этом! – отрезал Хемингуэй. – Я хочу знать, что я пропустил?
Сержант почесал в затылке.
– Я почти всю ночь ломал над этим голову, – признался он.
– Но будь я проклят, если понимаю, что вы пропустили.
– Еще бы! Если бы ты понял, то я – тем более, только намного раньше, – раздраженно проворчал Хемингуэй. – У меня такое ощущение, что недостающее звено торчит у меня под носом, а это кого угодно может свести с ума. Проблема в том, что меня постоянно отвлекают! Эта чехарда с помолвками, миссис Джерард с ее чертовой императрицей и бог знает что еще. Мне нужно немного мира и покоя, тогда я смогу спокойно все обдумать.
Сержант закрылся ладонью, чтобы спрятать улыбку.
– Снова миссис Джерард, сэр? – поинтересовался он.
– Да, и еще молодой Стивен. От него-то я никак не ожидал. Почему-то все считают, что у меня нет занятий получше, чем разыскивать чужие книги.
– А кто такая эта императрица? – спросил сержант.
– Откуда мне знать? И запомни: если станешь приставать ко мне с ней, то я сниму себе уголок в сумасшедшем доме, потому что там гораздо спокойнее. Ты мне нужен для расследования преступления, а не для обсуждения королевских фамилий.
Что является главным в данном деле?
Искушение для сержанта было слишком велико.
– Вы хотите сказать, что больше всего мозолит нам глаза, сэр? Мне бы не хотелось отвечать.
– Почему? – удивился Хемингуэй.
– Это… императрица, – развел руками Уэр.
– Слушай, если ты думаешь, что сейчас подходящее время для дурацких шуток… – Внезапно он замолчал и застыл с высоко поднятыми бровями. – Ты прав! – выпалил инспектор. – Черт возьми, ты абсолютно прав!
– Но я же говорил не всерьез, сэр.
Это была лишь шутка.
– Да, но, может, не такая уж дурацкая, – пробормотал Хемингуэй. – В книге есть нечто странное. Зачем кому-то понадобилось ее сжигать?
– Вы сами сказали, что не станете винить тех, кто решил от нее избавиться, потому что пожилая леди замучила всех разговорами на эту тему.
– На твоем месте я бы избавился от нелепой привычки запоминать все, что я говорю, особенно когда тебе это идет во вред, – нравоучительно заметил Хемингуэй.
