Когда я спросил, видел ли он сам, он ответил: нет, зато видел его племянник, а это, мол, одно и то же. Джозеф прекрасно знал, что это не одно и то же, но убеждал нас, что добрый и наивный дядюшка не сомневается в своем племяннике. О, поверь, он настоящий мастер!
– Звучит просто чудовищно, – покачал головой сержант.
– Надеюсь, ты не считаешь, что человек, зарезавший собственного брата, ангелочек с крыльями?
– Все равно, сэр, одно не вяжется с другим. Могу поклясться, что Джозеф изо всех сил старался отвести подозрения от Стивена! Он из кожи вон лез, доказывая, что грубость племянника ничего не значит, и пытался оправдать его.
– Ну еще бы! Это была его роль, и роль отлично сыгранная. Скажи, ему удалось убедить тебя, что Стивен невиновен?
– Нет, сэр.
– В том-то и дело, – кивнул Хемингуэй. – Он выбирал самые нелепые и смехотворные аргументы, которые только усиливали наши подозрения. В этом и заключался его план. Все самые опасные для Стивена факты я узнал либо напрямую от его дяди – благодаря его якобы невинной болтовне, – либо с его помощью, например, когда он намекнул мисс Дин, что Стивен стал наследником.
Джозеф даже постарался донести то же самое до Моттисфонта, не сомневаясь, что тот сразу об этом проболтается, испугавшись за собственную шкуру.
– Но у нас нет против него ни одной улики.
– Правильно. Я же говорил, мы имеем дело с мастером.
– А как же завещание? Если Джозеф действительно так умен, он наверняка знал, что, как только завещание признают недействительным, наследство поделят между родственниками.
– Ты просто генератор блестящих идей, – усмехнулся инспектор. – По-твоему, восемьдесят тысяч фунтов – не достаточно жирный кусок? Дядя Джозеф наверняка считал иначе. Вспомни, он два года жил за счет своего брата, значит, у него за душой нет ни пенни. Для него восемьдесят тысяч фунтов – такая же веская причина для убийства, как и сто шестьдесят.
– Даже не знаю… Мне казалось, он в любом случае постарается прикарманить все наследство.
– Если бы он позарился на все наследство, а не на половину, то сразу вызвал бы подозрения. Уверен, ему бы такое и в голову не пришло. Он хитрый.
Сержант смотрел на начальника немигающим взглядом, пытаясь осмыслить его слова. После долгого молчания он пробормотал:
– Должен признать, все это звучит правдоподобно, сэр. Удивляюсь, как вам удалось его вычислить.
– Интуиция, – холодно объяснил Хемингуэй.
– Ладно, пусть интуиция.
