Но когда инспектор спросил, не пробовал ли он открыть дверь в ванную, когда пытался достучаться до своего хозяина, тот с готовностью ответил, что пробовал, и дверь была закрыта. Пола Джерард, которой пришлось прервать свою дискуссию с Ройдоном по поводу возможной переделки второго акта «Полыни», раздраженно заявила, что, разумеется, не пыталась открыть дверь в ванную, и отвернулась от инспектора. Выйдя в коридор, он удачно столкнулся с Валери, которая направлялась из холла к лестнице. Увидев его, она вздрогнула и застыла с испуганным видом.
– А я как раз вас искал, мисс, – любезно произнес инспектор.
– Ну и зря: я ничего не знаю, – быстро ответила Валери.
– О, конечно, нет, – кивнул Хемингуэй, заставив ее открыть рот от удивления. – Такая леди, как вы, не может иметь ничего общего с убийством.
Валери вздохнула с облегчением, но все еще держалась настороженно. Зная, что хорошая порция лести помогает сократить дистанцию, инспектор добавил:
– Простите мою откровенность, мисс, но я немного удивлен, что встретил здесь такую женщину, как вы.
Валери отреагировала мгновенно:
– Не понимаю, о чем вы говорите? По-вашему, я какая-то особенная?
– Честно говоря, мне редко доводилось встречаться с такими очаровательными молодыми леди, тем более на работе, – беззастенчиво соврал Хемингуэй.
Мисс Дин хихикнула.
– Очень мило, не предполагала, что полицейские умеют говорить комплименты!
– Просто обычно у них нет повода, – возразил инспектор. – Кажется, вы выходите замуж за мистера Стивена Джерарда?
Ее лицо помрачнело.
– Да, вроде того.
– Странно, я не слышу уверенности в вашем голосе, – заметил он, удивленно вскинув брови.
– Честно говоря, я сама не знаю. Все это как-то необычно. Столько перемен! И потом, я ненавижу этот дом, а Стивен его обожает.
– Наверное, он любит старину, – навострил уши Хемингуэй.
– По-моему, это не дом, а склеп. Я не хочу, чтобы меня погребли в нем заживо!
– На вашем месте я бы не беспокоился, мисс. Уверен, мистер Стивен будет жить там, где вы пожелаете.
Она вытаращила глаза.
– Кто, Стивен? Господи, нет! Я в жизни не видела таких упрямцев! Если он что-то вобьет себе в голову, то его уже ни за что не сдвинешь.
– Похоже, вам приходится несладко, – сочувственно заметил Хемингуэй.
Валери, вконец расстроенная своими неудачами и к тому же обиженная на мать, которая тщетно призывала к ее благоразумию, была только рада излить душу. Она шагнула к нему ближе:
– Да-да, это так. Знаете, я ужасно ко всему чувствительна.
