Пока они старались перекричать друг друга, Стивен стоял в стороне и с саркастической улыбкой курил трубку, а инспектор краем глаза следил за его реакцией и прислушивался к возбужденным возгласам Моттисфонта.
Джозеф со слезами в голосе умолял Моттисфонта быть осторожнее и не говорить слова, о которых потом пожалеет; в конце концов Моттисфонт завопил, что сыт по горло его советами и не удивится, если он и Стивен с самого начала были заодно.
Оскорбленный Джозеф тут же продемонстрировал, что хорош не только в ролях второго плана, как утверждала его жена, но легко справится и с амплуа героя-трагика.
Горечь и ужас зазвучали в его голосе, когда он с гневом отверг обвинения, а затем, шатаясь, отступил от своего обидчика.
Инспектор отдал должное вдохновенной сцене, но все-таки решил ее прервать. Он дал понять, что спектакль закончен и актеры могут расходиться. Стивен немедленно покинул комнату. Моттисфонт, отпустив пару туманных замечаний по поводу семейства Джерардов, последовал за ним. Хемингуэй перевел взгляд на Джозефа, но тот не сдвинулся с места.
Когда за Моттисфонтом закрылась дверь, он воскликнул:"
"– Нервы часто играют с нами злые шутки, инспектор! Надеюсь, вы достаточно опытный человек и не станете обращать внимание на то, что говорят люди под действием стресса. Мой старый друг Моттисфонт пережил ужасное потрясение. Это выбило его из колеи. Поверьте мне, прошу вас!
– Верю, – кивнул Хемингуэй.
– Мне кажется, тут не обошлось без провокации, – сухо вставил Блис.
– Да, конечно, – согласился Джозеф.
– У Стивена острый язык. Я его не извиняю. Но все-таки я знаю его лучше, чем многие другие, и могу заверить, что его слова тоже были в определенном смысле спровоцированы. После смерти моего бедного брата Моттисфонт стал относиться к нему враждебно.
– Почему? – спросил Хемингуэй.
Джозеф развел руками.
– Не вижу для этого никаких причин, разве что некоторая ершистость моего племянника. Стивен хочет знать, что произошло, если вы понимаете, о чем я. Часто он ведет себя очень грубо, хотя это ничего не означает.
И потом, Моттисфонт к нему слегка ревнует, что совсем уж глупо!
– Можете ли вы подтвердить, что мистер Стивен влиял на вашего брата, сэр?
– Нет, вряд ли. Хотя мой брат очень любил его. И Стивен тоже питал к Натаниэлю глубокую симпатию, что бы там ни думал Моттисфонт. Вы же знаете, как это бывает, инспектор! Мой племянник не из тех, кто любит выставлять свои чувства напоказ, поэтому многие считают его бессердечным.
