– Я забыл, что вы пьете только кровь помидоров!.. Странные причуды для предводителя вампиров! Но кто я, в конце концов, такой, чтобы лезть в чужие дела, да еще и забесплатно? Ближе к делу, соратник!
Скуратофф извлек из воздуха широкий, мелко исписанный лист пергамента.
– Извольте подписать! Лучше всего капелькой крови!.. Бум, отойди на шаг назад, закрой глаза и зажми ноздри!.. И не смей смотреть, как господин председатель будет протыкать себе пальчик!
Трупохранитель неохотно подчинился.
– Он, знаете ли, иногда неадекватен.
Особенно когда денька два просидит на консервированной крови, – заговорщицки склонившись к Дурневу, пояснил Малюта. – Ну, ставьте же скорее подпись, председатель!
– Что это? – с подозрением спросил дядя Герман, пряча руку за спину и не давая пергаменту прыгнуть в нее.
Этому несложному правилу его научила Пипа. В мире полно неотвязных пергаментов, от которых, коснувшись их единожды, невозможно потом отделаться. Да и собственная работа дяди Германа в органах власти научила его стойко бояться конвертов и чемоданчиков, особенно от людей скользких или малознакомых.
"
"– Это проектец о подготовке переселения, – не удивившись, пояснил Малюта. – Трансильвания маленькая, уже засвеченная лопухоидам страна. Нам все сложнее хранить наши тайны. Я думаю, что вампирам не помешал бы остров Буян. Ровный климат, океан, лес, скалы, отличная естественная и магическая маскировка… Мечта пирата и вурдалака! Только надо успеть занять его раньше, чем это сделают другие. Ты не представляешь, Герман, сколько на этом свете шустрых пробивных нахалов.
Даже мой Бум порой бывает в ужасе! Он ведь очень тонко чувствует нюансы, миляга Бум, несмотря на внешнюю тупость!
Бум замычал и, как горный орел взмыв на высоты своего интеллекта, стал ковырять пальцем в ухе.
– А Тибидохс? Он как же? – непонимающе спросил Дурнев.
Малюта замигал глазами, как разбуженная сова.
– Какой такой Тибидохс? – удивился он.
– Школа Тибидохс. Маги не пустят на остров вампиров. Они дадут вам такого пинка, что обратный перелет до Трансильвании будет беспосадочным, – сказал дядя Герман.
Малюта пошевелил пальцами. Его красный носик ехидно заблестел. Розовые, без ресниц веки показались дяде Герману совсем облезлыми.
– Тибидохс Тибидохсом, а тут главное – подгадать момент… Может статься, что пинок нам дать будет некому! – сказал он таинственно.
В его словах Дурневу почудилась вполне определенная угроза.
– А конкретнее? Как это некому? – спросил он, начиная нервничать.
