– А с кем тебя поставить? Хочешь с Феклищевой? – с издевкой предложил Соловей.
– Только не с Машкой! У нее крокодил какой-то неадекватный. Я ему не нравлюсь! Лучше уж с Лотковой! – с мечтательным блеском в глазах сказал Горьянов."
"– Ага. Чтоб у нее русалочья чешуя в пылесосе протухла! Горьянов, держись от Катьки подальше, если не хочешь, чтобы твоя фамилия стала говорящей! – заявил Баб-Ягун.
– Ой, как страшно! У меня коленки от страха стучат! – сказал Горьянов, однако к идее работать в паре с Лотковой больше не возвращался.
Завершилась тренировка небольшой игрой – старая команда Тибидохса сражалась против новой. Играли по упрощенным правилам. Каждый мяч засчитывали по одному очку, а магия мячей была сильно ослаблена из опасения повредить молодым драконам. Чтобы хоть как-то уравновесить силы, Соловей отдал старой команде бестолкового Ртутного, глотавшего мячи просто от жадности, воротами же юношеской сделал сообразительного Искристого.
Примерно через час матч завершился со счетом три : два в пользу более опытной команды.
Мячи в пасть Искристому забросили Семь-Пень-Дыр, Таня и Жора Жикин. Жикин, в кои-то веки сам забивший, гордился этим до чрезвычайности – так, что забыл развернуть швабру и едва не впечатался в магическую защиту поля. Кое-как усидев, он бросил быстрый взгляд на трибуны, проверяя, не просмотрели ли его поклонницы столь блистательный момент. Поклонницы, в очередной раз убедившиеся в величии своего кумира, прыгали и вертелись на скамейках, точно покусанные оводами. Некоторые на радостях обнимались.
Другие хохотали. Одна рыдала в голос. Правда, вскоре выяснилось, что причина слез была иной. Проглотивший мяч Искристый напомнил впечатлительной девушке ее сиамского котика, который точно так же четыре года назад подавился хвостом от селедки.
Из двух мячей, заброшенных юношеской сборной, лишь один был красивым. Его провел одиннадцатилетний Боря Горлопуз, стремительным рывком обыгравший защиту. Второй мяч голодный Ртутный проглотил по недоразумению вместе с Лизой Зализиной, игравшей в его же команде.
Что касается самой Лизы, то она в этот момент изрыгала проклятия «родненькой Танечке» и смотрела в другую сторону.
Матч закончился. Все спустились и, сложив магические инструменты, обступили тренера. Они ожидали, что, как это обычно бывает, начнется разбор. Однако Соловей даже не стал ругать тех, кто сегодня играл из рук вон плохо. Вместо этого он с загадочным видом молчал, наблюдая за джиннами, которые загоняли в ангары сыновей Гоярына.
