Треть зрительниц приходит исключительно ради нашего Жорочки, хотя никогда в этом не сознается!»
Обнаружив, что из взрослой команды он случайно пришел первым, Жикин стушевался и попытался не попасться на глаза Соловью, но с такой толпой сопровождения это было сложно.
– О, Жорик! Почти что вовремя! Наше вам с хвостиком! Ну-ка подойди! – приветствовал его Соловей.
Жикин трусливо приблизился. Девицы тащились за ним.
– Ну что скажешь? Я вижу в твоих глазах рвение тренироваться до потери пульса, не так ли? – лукаво продолжал Соловей.
Жорик сглотнул и незаметно попытался спрятаться за швабру. К сожалению, это оказалось технически невозможным. Пышущий здоровьем Жикин мало походил на дистрофика. Сообразив это, он вздохнул и оставил швабру в покое.
– Э-э… Ну да. Я готов, – сказал он, тревожно косясь на Искристого и Ртутного.
– Чудесно! – продолжал Соловей. – Я не сомневался в твоей решимости! Будь любезен, сделай двадцать мгновенных перевертонов! После перевертонов сразу переходи на виражи…
Жикин побледнел.
Перевертоны и виражи были именно теми маневрами, которые он ненавидел больше всего на свете.
– Жорочка будет делать перевертоны! Вот это да! Можно мы посмотрим? – воодушевились девицы.
Жикин резко повернулся и посмотрел на них с раздражением, мягко переходящим в озверение.
– Нельзя! Сказано вам «нельзя!» Подождите меня в парке! – отчетливо сказал он.
– Ну почему? Мы так хотим! Умоляем, ради нас! – нетерпеливо закричали девицы, бросаясь к Соловью.
Они были уверены, что это он, Соловей, не позволяет им любоваться летными подвигами их кумира.
О.Разбойник прищурился и намеренно выдержал паузу, ощущая, как Жикин обливается потом.
– Вообще-то не положено, но… хм… шут с вами, только сидите тихо! И не забывайте считать перевертоны!
– Ах, спасибо, спасибо, добренький дядя Соловейчик! Вы нас и не заметите! Вы такая лапочка! Можно вас поцеловать? – воодушевились девицы и стали гроздьями повисать у Соловья на шее.
– Э! Позвольте вас перебить!.. Я не согласен! – вежливо сказал Жикин.
Девицы продолжали шуметь и целовать Соловья.
– Позвольте вас перебить! – повторил Жикин на тон выше.
Теперь в его голосе определенно слышалось, что с куда большим удовольствием он перебил бы назойливых тараторок из крупнокалиберного пулемета."
"Девицы, не слушая, кинулись на трибуны, собираясь оттуда, как с насеста, любоваться Жорой.
