Это он погнал лошадь… И мальчишка не выдержал свиста… Соловей потом себе этого никогда не простил. Он очень хотел погибнуть и, когда пришел Илья Муромец, не сражался с ним в полную силу и дал себя подстрелить.
– Ну вот, теперь нам известно все. Многое нам, возможно, не стоило бы знать. Хотя только тот, кто знает, может понять, – задумчиво произнес Ванька.
Шурасик кивнул.
– Дело сложное. В ряде случаев мы не сможем принести искупительную жертву. Без interpretatio abrogans [12], причем жертвенного, нам явно не обойтись.
Ну где, скажите на милость, мы возьмем лохмотья нищенки-принцессы, меч Персея или уздечку Пегаса? Нереально. Да и для Сарданапала явно ничего не подберем.
Ягун посмотрел на Пипу, продолжавшую играть с шерстяными кистями Штор. Пипенция смахивала на пифию. Даже в глазах у нее было нечто, чего никак не обнаруживалось прежде. Налицо было сильное влияние артефакта.
– Есть выход… – сказал Ягун, пристально глядя на Пипу. – Я знаю, что мы бросим в колодец! Эта жертва усмирит древнюю магию.
Отличная жертва!
Пипа неуютно поежилась. Ей не понравился взгляд Ягуна, который, рассуждая о жертве, не отрывал от нее глаз.
– Чего ты на меня уставился? – буркнула она.
– Жертва, которая все видела своими глазами… Жертва, которая знает все тайны, все секреты! – напирал Ягун.
Пипа забеспокоилась уже не на шутку. Тем более что, кроме Ягуна, на нее уставились уже все.
– Эй! Вы что, магьяки? Я только пересказывала то, что показывали Шторы! – крикнула она.
– Вот именно! Черные Шторы… Там – в Шторах все: и лохмотья принцессы, и меч Персея, и кровь измены, и клубок роковых ошибок.
Там все муки и страдания, которые они похитили из чужих снов. Шторы станут искупительной жертвой. Никто не вправе знать темные тайны чужих душ и тем более, зная, выдавать их, – сказал Баб-Ягун.
Таня задумалась.
– Хорошая идея. Я – за… Если это поможет вернуть преподавателей… – произнесла она.
– М-м-м… Наша комнатка без шторок будет иметь убогий вид. Эдакое провинциальное общежитие института благородных педагогинь.
Хотя, конечно, лезть в чужие сны хамство… – Гробыня озабоченно покосилась на Бейбарсова. – Ладно, шут с ними! В колодец их!
– В колодец! – отозвалось несколько голосов.
Судьба Черных Штор была решена. Шторы меланхолично шевелили кистями. Весь их вид говорил, что они и в Тартаре не пропадут. Более того, немедленно примутся подзеркаливать чужие тайны, вампирить кошмары, жадно пить страхи, облепляя человечество липкой паутиной старых ошибок.
