Грызиана, которой взбрело в голову прошвырнуться в Магфорд, забралась в свою запряженную гарпиями карету, посадив с собой Джейн Петушкофф и тетю Настурцию. Оператору и гримеру не хватило места, и их сослали на запятки.
Тетя Настурция восхищенно разглядывала золоченую карету Грызианы.
– Вы, русские, загадочный народ! У вас нет денег, но вы ездите в таких роскошных экипажах! У нас, англичан, деньги есть, но мы тратим их только на овсянку! Наши деньги лежат в банках, – сказала она.
– У нас в стране нет таких больших банок.
Жить надо весело, а умирать шумно, – сказала Грызиана и свистнула кучеру.
Кучер привстал на козлах и щелкнул длинным кнутом."
"– Ну, милые! Ну, залетные! Гони, язви вас в душу! – с надрывом крикнул он на гарпий.
Золотая карета, как в перину, нырнула в кучевое облако. За ней потащились невидимки в одинаковых плащах и угрюмо полетел Кенг-Кинг, у которого после одурительного мяча трещала голова.
* * *Проводив невидимок, Баб-Ягун, Ванька, Таня, Пипа, Гробыня, Ритка Шито-Крыто и еще с полдюжины старшекурсников отправились в кабинет Сарданапала.
Предмет разговора прорисовывался неопределенно, однако потребность в обсуждении существовала. А потребность, как известно, рождает возможность, а возможность – желание, а желание – аппетит, а аппетит приходит во время еды, а еда – это потребность. В общем, замкнутый круг.
Нырнув в низкую дверцу, ведущую со стен в Большую Башню, они долго поднимались по винтовой лестнице.
Впереди, с достоинством покашливая, витал Ржевский и нес всякую ахинею, не столько скрашивая, сколько распыляя досуг.
Таня едва сдерживалась, чтобы не дрыгнуть поручика, который вздумал ни с того ни с сего провозгласить, что Глеб Бейбарсов роковой мужчина и что он, Ржевский, собирается завести себе такую же бамбуковую тросточку. Ванька, слушая эти разговоры, желтел, синел, зеленел, а под конец, устав менять цвета, утвердился на благородной бледности.
Наконец Тане удалось отослать Ржевского за Безглазым Ужасом, блуждавшим в подвалах.
Ягун толкнул дверь кабинета академика и, потрясенный, замер на пороге.
Тетя Настурция провела здесь всего две ночи, однако за это время строгий кабинет академика ухитрился приобрести очертания женской спальни. В воздухе витал запах магических духов «Мамона». Посреди кабинета красовалась складная походная ширма с цветочками.
