Он тонко улыбнулся и, надев свои губы вместе с улыбкой на палец, покрутил их, как гимнастки крутят кольцо.
– Я отчаливаю! Пока, интриганчики! Не шалите без папочки, или я пришлю вам свой пальчик, чтобы он вам грозил! – сказал его повисший в пространстве рот.
Вслед за тем Ржевский шаркнул ножкой и испарился. Тиштря покосился на Бессмертника.
– Мы можем что-нибудь сделать? – спросил он.
Кощеев уставился на ехидно чадящий фитиль. Фитиль больше не укорачивался, загадочным образом сохраняя прежнюю длину. Ядро то расширялось, то замирало.
Казалось, оно было живым.
– Этот мерзкий призрак не обманул! Одно неосмотрительно судейское решение, и мы взлетим на воздух!
– Мы – три сильных мага, а тут какой-то жалкий мальчишка! Неужели придется пойти у него на поводу? – с обидой сказал Графин Калиостров и погрозил кулаком малютке Клоппику, который безобидно сосал карамельку тремя рядами ниже. Малютка Клоппик пожал плечами и, изобразив святое недоумение, щелкнул указательным пальцем, запуская в Калиострова скомканный фантик.
– Не порите чушь, Графин! Этот жалкий мальчишка сто сорок два года председательствовал на конференциях по черной магии! Я отлично представляю, на что он способен! – с раздражением отвечал Кощеев. – Кроме того, неужели ты думаешь, что магия, которую нужно обезвреживать, в ядре? Ядро – это бомба и ничего кроме! Магия здесь замкнута на созвездие Весов! А никто, даже Мефодий Буслаев, не в силах ничего поделать с целым созвездием!
– А если попросить ваших милых молодых людей лечь на ядро? Разве это не благородно – защитить нас своими телами? – предложил Калиостров.
Подхалимствующие юноши забеспокоились, без всякого восторга уставившись на Графина."
"– Не лягут! Я этих сволочей знаю! Специально таких набирал. Выхода нет, придется судить честно, – уныло сказал Бессмертник, с ненавистью глядя на ядро.
* * *– Сборная Тибидохса, прошу любить и жаловать! – представил Ягун, проносясь на пылесосе вдоль зрительских трибун. – Посмотрите в правый конец поля у ангаров! Вон они! Девять красавиц и красавцев, не считая меня! На лицах написана решимость! Сердца бьются победой! Глаза мечут или метают… в общем, чего-то там делают… молнии!
Джейн Петушкофф поморщилась.
– Он заговаривается. Какая-то беллетристика пошла! – с презрением сказала она тете Настурции.
Тетя Настурция не ответила. Она с омерзением разглядывала в лорнет бочку с русалкой, которую только что внесли и поставили по соседству двенадцать домовых.
