Тетя Нинель встряхнула его за ворот столь энергично, что голова оборотня мотнулась вначале вперед, а затем назад.
– Что еще ты узнал, кроме бредовой истории про подкоп?
Халявий подхалимски заморгал.
– Ясно, что бред, мамуля! Сразу после трактира я пополз… кгхм… направился в резиденцию Малюты Скуратоффа и заснул… ик… занял наблюдательную позицию в лопухах под окнами. Я немного вздремнул и проснулся около полуночи от скрипа ступеней и стука. Я увидел двух вампиров в красных плащах, которые поднимались на крыльцо.
Это вроде как высшая вампирская знать, так называемые первовампиры. Таких даже в Трансильвании дюжины две, не больше.
– Первовампиры? – подозрительно переспросил дядя Герман.
– Ну да! Ты что, не знал, братик? – удивился Халявий. – Каждый, кого укусит вампир, сам становится вампиром. Но при этом его силы менее значительны, чем у того, кто его укусил, и он на всю жизнь попадает к нему в подчинение! Укушенный кусает следующего, тот еще кого-то, и возникает целая пирамида все более и более слабых вампиров, повинующаяся тому, первому! То бишь первовампиру!
– Логично.
А кто тогда укусил первовампира? – задумавшись, спросил дядя Герман.
– Братик, ты что, не понимаешь? Все же ясно! Первовампиров почтил своим укусом сам великий граф, завещавший тебе, братик, свой шампур и свои валенки. Ик!.. Малюта Скуратофф тоже первовампир.
– А Бум?
– Бума покусал уже Малюта, потому тот ему так и повинуется. Обычные вампиры ходят в черных плащах, в камзолах, кое-кто в саванах, вампиры же в красных плащах редкость… В общем, рассказываю дальше.
Дверь открылась. Кажется, ее открыл Бум. Только у него плечи шире дверного проема и махонькая голова. Они прошли, увы, не в ту комнату, рядом с окнами которой столь удачно росли лопухи. Мне пришлось изо всех сил напрягать слух, чтобы подслушать то, что происходило в глубине дома. Моя ушная сера едва не вскипела, так я старался… Братик, если ты не дашь мне денег, я продам твои горнолыжные ботинки или снова спилю в ванной золотой кран! – с заискивающим нахальством сказал Халявий.
Дядя Герман неуклюже, но решительно пнул его ботфортом. Халявий взвизгнул и спрятался за тетю Нинель.
– Гад ты, братик! Натуральнейший, то ись! – всхлипнул он. – Хорошо, из уважения к твоему гадству, скажу. Я услышал, как кто-то спросил: «Скоро все произойдет?» – «После драконбольного матча. Едва ли вторая розовая вспышка случится раньше». – «А что колодец?» – «Проснулся. Стал таким же, как в день, когда его проклял Посейдон.
