То есть, она — любовница Орлова?
Я покачала головой:
— Она утверждает, что нет.
Он подумал некоторое время, потом спросил:
— Это и есть причина вашего ухода от мужа?
Я кинула на него взгляд искоса — еще недавно ощутила бы от подобного вопроса боль и горечь, теперь же чувствовала лишь бесконечную усталость.
— Да, — ответила коротко.
Но Эмилю, похоже, большего и не требовалось. К дальнейшим выводам он наверняка пришел сам. Потому что сказал после паузы:
— И несмотря ни на что, вы помчались спасать женщину, с которой Орлов вас предал.
Ну, Вероника… вы либо и впрямь сумасшедшая, либо… святая. Не знаю, что и думать.
Я ответила ему очередной кривой усмешкой. Нет, святой я вовсе не была. Но и бессердечной настолько, чтобы допустить смерть пусть даже практически незнакомого человека — тоже.
Мы вновь замолчали, но в этот раз тишина длилась недолго. Из палаты вышел врач и сердце мое нервно екнуло. Вскочив на ноги, я машинально подалась к нему в ожидании новостей, вглядываясь в его лицо так же, как тысячи других людей, желающих прочесть там приговор или надежду раньше, чем что-то будет произнесено вслух.
Но на этом лице — уже не молодом и усталом, я не смогла найти однозначного ответа на свой вопрос.
— Она пришла в сознание, — не стал томить меня врач. — Худшее позади. К ней можно зайти, если хотите.
Я слегка замялась. Родители Лизы все еще не приехали, но имела ли я право заглянуть к ней вместо них? Наверно, ей хотелось бы видеть сейчас кого-то из близких, но… не хуже ли, если она останется вообще одна?
— Я пойду, — сказала, отбросив все сомнения.
В конце концов, я хотела знать, что произошло.
Врач жестом пригласил меня в палату и я тихо, практически на цыпочках, вошла внутрь.
Лиза лежала на койке — все еще бледная, но ее грудная клетка мерно поднималась и опускалась, рождая веру в лучшее. Я подошла ближе и остановилась совсем рядом. Глаза Лизы были закрыты — мне показалось, что она спит и тревожить ее я не решилась.
Но вот длинные ресницы дрогнули и она открыла глаза.
— Ника… — прошептала совсем тихо, но я поняла, что она назвала мое имя.
— Лиза, как вы? — спросила, глядя в эти огромные, такие растерянные сейчас глаза.
— Жива… — слабо улыбнулась она. — Благодаря вам… да?
— Что случилось? — задала я вопрос, мучивший меня больше всего.
Ее губы и подбородок так резко и сильно задрожали, что я испугалась.
