Но как я могла быть уверена, что он не впадет снова в то состояние, в котором попытается что-то со мной сделать?
Увы, Вася была права — с этого момента я не могла больше чувствовать себя в безопасности. Но голубоглазый незнакомец — явно не тот, кто с радостью кинется решать мои проблемы. В жизни такого не бывает. Мне придется справляться самой.
— Нужно бежать, — проговорила я, обращаясь не столько к Васе, сколько к себе самой.
— И вечно жить в страхе? — поинтересовалась подруга, но в ее глазах застыло сочувствие. — Ника, в конце концов, ты ничего не теряешь, если просто скажешь этому мужику о своей беременности.
Он имеет право знать!
— Ему это право к черту не сдалось, — невесело хмыкнула я. — Тем более, что я понятия не имею, кто он и где его искать.
Вася нахмурилась, о чем-то мучительно думая. Некоторое время спустя она с досадой вздохнула:
— Я тоже так и не могу вспомнить, где его видела раньше. Но ты можешь пойти в тот же бар! Может, он там завсегдатай?
Я не могла и представить себе ничего более унизительного, чем это выслеживание человека, который и думать обо мне уже забыл.
Пойти на подобное меня заставил бы только самый крайний случай.
Впрочем, вполне возможно, он уже настал.
Но я отмахнулась от этой мысли, заставляя себя сосредоточиться на более важных вещах.
— Я подумаю об этом, ладно? — сказала подруге, выдавливая слабую улыбку. — А в первую очередь мне сейчас лучше удостовериться, что с моим ребенком все в порядке. Завтра у меня как раз назначено узи…
— Тебе есть куда пойти хоть? — спросила Вася, глядя на меня с молчаливым пониманием.
Я обреченно помотала головой.
— Сниму что-нибудь…
— И сольешь на это последние деньги, — проворчала подруга. — Оставайся пока у меня.
Она предложила это совершенно обычно — без показного добродушия, без вида, с которым делают одолжение… Это была простая дружеская рука помощи.
И я ее с благодарностью приняла.
7
Когда на следующий день я вышла из клиники после узи, настроение мое было не в пример лучше, чем накануне.
Простое знание, что с ребенком все в порядке и он развивается как следует, буквально окрыляло.
И хотя сейчас, на четвертой неделе, я могла видеть лишь очертания плодного яйца, все равно испытывала от этого такие эмоции, как никогда в своей жизни прежде. Эта незатейливая черная точка на экране казалась мне воплощенным, самым восхитительным и невероятным чудом на свете.
Я прищурилась на солнце, робко выглянувшем впервые за последние дни, и глубоко вдохнула стылый октябрьский воздух.
