На этом пианино я когда-то училась играть.
Приподняв крышку, я устроилась за инструментом и нерешительно занесла пальцы над клавишами. Руки дрожали, желая и одновременно боясь прикоснуться.
Сколько же лет я не играла! С тех самых пор, как…
* * *Четыре года назад
Муж хмуро смотрел на то, как я упаковываю в чемодан свои вещи. Его неодобрение читалось во всей его позе, молчаливым упреком витало в воздухе.
Вздохнув, я положила в чемодан еще одну блузку и выпрямилась, посмотрев на Артема.
Мы были женаты вот уже полтора года.
Полтора года, похожих на сказку, которую омрачало только одно — Артему не нравились мои отъезды на гастроли.
Он сам прекрасно зарабатывал. Дела его фирмы, занимавшейся строительством, шли хорошо. И, по мнению мужа, не было никакой нужды в том, чтобы я работала.
Но я просто не могла иначе. Я любила его, но мне было важно оставаться отдельной личностью. Было важно что-то из себя представлять, а не просто быть женой предпринимателя."
"— Пожалуйста, не смотри на меня так, — попросила я, чувствуя себя словно бы виноватой в том, что хотела немного иного от жизни.
— Я тоже буду безумно по тебе скучать.
Артем вздохнул и, подойдя ближе, привлек меня к себе. Словно бы нехотя, проворчал:
— Не понимаю, зачем тебе это. Я же могу дать тебе все…
Все, кроме чувства самодостаточности, — подумала я про себя.
— Мы это уже обсуждали, — произнесла как можно спокойнее. — Музыка — это часть меня…
— Так играй дома! Играй для меня одного…
Его руки, сомкнувшиеся у меня за спиной, стали словно обжигающими.
Пальцы требовательно, настойчиво впились в кожу. Он скользнул поцелуем по моим губам — быстро, почти невесомо, словно дразня; коснулся губами уха, спустился к шее…
Мое дыхание стало прерывистым, тело — податливым воском в его руках. И как ему удавалось зажечь во мне желание так быстро и так остро?..
Руки Артема прижали меня к себе крепче, вдавливая в тело, поцелуи — стали более жадными, алчущими… Я беспомощно застонала, не в силах устоять перед этим напором.
— Ты моя, Ника… — бормотал он между поцелуями.
— Я хочу тебя… хочу всегда… рядом…
А потом все прервалось так же внезапно, как началось. Артем отстранился и, растерянно проведя рукой по волосам, сказал:
— Ник, дело не только в том, что я скучаю. Я боюсь, что… твои гастроли… плохо влияют на наши попытки зачать ребенка.
Его слова попали по самому больному месту.
Мы не планировали детей нарочно — просто в какой-то момент отказались от защиты, предоставив все решать за нас природе и случаю.
