Тонко скрипнул стул по соседству, но я даже не повернула головы.
-… двойной, — донесся до меня грубоватый, низкий голос.
Я молча пялилась в свой бокал. Мозги начинали понемногу плыть, погружая тело в блаженную расслабленность. Боль улеглась внутри, убаюканная янтарным ядом, и только хотелось уронить голову на стол и погрузиться в саможаление.
— Вы не похожи на обычную местную публику, — снова раздался все тот же мужской голос.
Я не сразу поняла, что обращался он ко мне. Повернув голову, слизнула с губ горьковатый след и криво усмехнулась:"
"— Что, недостаточно раздета?
— Да и губы подкачали, — кивнул он с самым серьезным видом.
— Точнее, не подкачали.
Я хмыкнула и повертела в руках бокал.
— Ну извините, что не соответствую вашему представлению о прекрасном.
— Напротив, — возразил он, придвигаясь ближе. — Это даже интригует.
Я подняла на него взгляд. Он смотрел с явным интересом и в глубине его глаз притаилось что-то еще — неясное мне, но отдающее опасностью.
План мести созрел в голове мгновенно и затуманенному сознанию это показалось чертовски хорошей идеей.
Как там сказал Артем? Он напился от отчаяния и все случилось… Так почему же я не могла сделать того же самого?
Тем более, что прекрасно знала, как он ревнив. Знала, что обычная измена причинит ему такую же боль, как мне — его ребенок от другой женщины…
Путающимися пальцами я расстегнула, пусть и не с первой попытки, пуговицу пиджака. Уже и не помнила, когда вообще флиртовала с кем-либо или говорила с каким-нибудь мужчиной не исключительно по делу.
Понятия не имела, как себя вести, но алкоголь в крови раскрепощал, толкал на необдуманное…
Когда последняя пуговица была расстегнута, оставляя меня в одной лишь майке с достаточно глубоким вырезом, я снова посмотрела на незнакомца и спросила:
— Так лучше?
Он оглядел меня, не таясь, без малейшего смущения. Склонившись ко мне ближе, шепнул:
— Безусловно. Вот только я… не пользуюсь пьяными женщинами.
Это неприятно ударило по самолюбию, и я, снова запахнув пиджак, отвернулась, коротко кинув:
— Что ж, найдется кто-то получше…
Сильная рука мощным движением развернула меня к себе.
Голубые глаза сверкнули, как два осколка льда, но подо льдом… будто вспыхнуло пламя.
Он холодно отчеканил:
— Иди в уборную. Я следом.
Покачнувшись, я поднялась со своего места. В ушах шумело, а заснувшая ненадолго боль снова всколыхнулась со дна души. И именно она погнала меня вперед, заставляя идти туда, куда было сказано.
