Той же ночью, когда над Хинганом взошла ярко-желтая ущербная луна, они, как два призрака, выскользнули из ворот и растворились в тенях. Нам оставалось только ждать
Прошло два дня тяжелого, мрачного ожидания. Мы латали стены, чистили оружие, тренировались в стрельбе — особенно нуждались в этом тайпины, — но все это было лишь способом занять руки, пока разум напряженно анализировал тишину, что шла с юга, со стороны Хинганского хребта. Отправленные в разведку Сяо Ма и его товарищ, казалось, растворились на этой враждебной земле.
Они появились на исходе вторых суток. Вернее, появился один из них. Когда дозорный на стене поднял крик, мы сначала подумали, что это нападение. Но это пришел Сяо Ма, и вид его был страшен. Он бежал, шатаясь, как пьяный, одежда превратилась в лохмотья, на лице запеклась кровь. Ворвавшись в ворота, он рухнул на землю, задыхаясь.
Когда его отпоили водой и перевязали неглубокую рану на плече, он смог говорить. Его старшего товарища убили — нарвались на разъезд хунхузов, когда уже возвращались.
Уходя от погони, разделились. Выжил только он.
— Новости… — выдохнул он, глядя на меня воспаленными, лихорадочными глазами. Лян Фу тут же опустился рядом, чтобы переводить. — Ваша победа… она как ветер… как степной пожар… Слухи уже дошли до приисков."
"По его сбивчивому, торопливому рассказу перед нами начала вырисовываться удивительная картина. Наша дерзкая атака на Силинцзы, самое сердце разбойничьей империи, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Система, державшаяся на страхе и силе, дала трещину.
На двух дальних приисках, самых маленьких и слабо охраняемых, хунхузы, услышав, что гнездо разорено, а хозяин сбежал, просто ударились в панику. Бросив все, они разбежались по горам, пытаясь спасти свои шкуры. Рабы же, воспользовавшись моментом, перебили оставшихся надсмотрщиков и тоже ушли — кто в горы, кто в степь, кто куда. Там теперь царили хаос и запустение.
Но на двух центральных, самых больших и богатых приисках — «Золотом Драконе» и «Тигровом Зубе» — все было иначе.
Туда, как мухи на мед, слетелись все уцелевшие после штурма Силинцзы. Самые верные, самые жестокие и отчаянные головорезы Тулишэня сбились в одну стаю. Они укрепили штольни, выставили засады, превратив прииски в настоящие волчьи логова.
— Они не бегут, — закончил свой рассказ Сяо Ма. — Они ждут. И они очень злы.
До пятого, самого главного прииска, где, по слухам, находился личный склад Тулишэня, разведчики так и не добрались.