– Как на казнь, – заметила Тася и поддержала подругу: – Ты там держись! Хочешь, я постою на улице?
Сколько ни уговаривала Маруся добрую Лидочку, сколько ни умоляла «не идти на компромисс, не унижаться и не портить здоровье», Лида качала головой и упрямо повторяла одну и ту же фразу: «Ну не съест же меня эта сука?»"
"Маруся знала – остановить Лиду невозможно: сибирский характер, к тому же жена офицера.
– Как на убой посылаем. – Тася перекрестила Лидочку в спину.
Вернулась та не скоро. Бледная, измочаленная, словно вагоны разгружала.
Шмякнула на стол здоровенный и явно тяжелый шмат, завернутый в газету, и в изнеможении села на стул.
– Получилось? – не веря своим глазам, спросила Тася. – Я, если честно…
– Тонька в настроении была, – глухим голосом ответила Лида. – Видать, мужика нового подцепила. Девки, водка есть? Ну или что-то спиртное?
Маруся развернула газету. В ней лежал здоровенный, килограмма под два, кусок свинины.
– Ничего себе! – пробормотала Маруся. – Ну, Лида! Ты герой!
С достоинством кивнув, Лида опрокинула рюмку водки.
Мясо было перемороженным, каменным, но все же это было мясо, сплошная мякоть, бледно-розовая, с белыми прожилками жира. Первая мысль – отрезать кусок и сберечь для Алешки. Потом стало стыдно. Да и когда он, Алешка, вернется? Впереди целых четыре месяца ожидания.
Маруся было загрустила, вспомнив про любимого мужа, и тут же улыбнулась – ну все, в грязь лицом не ударит. Обед есть, и Юлька будет сыта, а это главное.
Обсуждая рецепты, женщины спорили.
Героиня дня Лида настаивала на жарком.
Тася – на котлетах. А Маруся машинально поддакивала то одной, то другой и думала о своем – как пройдет встреча с Юлькой? Как сестра отреагирует на то, что увидит?
У Юльки характер. Юлька правдоруб и не стесняется в выражениях, что называется, рубит сплеча. Юльке не знакомы «цирлих манирлих» и всяческие реверансы. Марусина сестра – человек суровый и справедливый, журналистка.
Ладно, прорвемся. Главное – она приедет, привезет свежие новости, и они наконец обнимутся!
Вечером Маруся сделала жаркое, сварила компот из морошки и испекла пирожки с клюквой.
Устала так, что упала без сил. Но, несмотря на усталость, все равно не спалось. Переживала из-за Юлькиного приезда, из-за Лешки, из-за папы и Аси, из-за своего вранья, которое вот-вот вскроется, – словом, из-за всего. Это Маруся умела.
Под утро, когда сон почти сморил ее, рванула в туалет. Еле успела. Токсикоз, чтоб его. И слезы, по любому поводу слезы. Ну вот, например, Юлькин приезд.
