И поехать к дочке Ася сейчас не может, болеет муж, его не оставить. Зато едет Юля. У нее глаз острый и цепкий, она все сразу оценит и поймет. А если что не так – Ася улыбнулась, – устроит всем кипеж и защитит младшенькую.
Девочки, вечная забота, вечная тревога, вечные страхи.
Ладно, хватит нюниться. Ася отложила фотографии, поднялась с дивана и пошла к мужу. Сейчас главное – он. Впрочем, он всегда был для нее на первом месте, а уж теперь, когда он занемог, тем более. Девочки выросли и упорхнули, нормальный жизненный ход, они остались вдвоем.
Держатся друг за друга, иначе не выжить. Хорошо, что она, Ася, еще полна сил. Вытащит Сашу, конечно же вытащит! Счастье, что она медсестра. Может и капельницу поставить, и укол, ну и вообще кое-что понимает. Пусть многое забылось, но что-то осталось, она справится.
В юности Ася почти нигде не была, разве что в Ленинград с сестрами съездила, теперь он Санкт-Петербург. Ах, какой невероятной красоты город! В Смоленске была у родни, но это так, не считается, хотя Асе там очень понравилось.
И Тула не считается, там Ася была с классом, в Ясной Поляне.
Киев и Минск теперь столицы отдельных государств.
Говорят, что раньше, в Советском Союзе, все друг друга не любили. Глупости! Ася не замечала, что их, башкир, не любят. Ни разу ничего в свой адрес не слышала. Может, повезло? Еще говорили, что все не любят москвичей. И этого Ася не замечала.
А Юля смеялась:
– Ага, щас! Любили-обожали! Москвичей всегда не любили, считали, что все лучшее здесь, в столице. Асенька, ты – жертва советской пропаганды!
Ася не спорила.
Поди поспорь с их Юлей! Да и они, дочь и муж, не вовлекают ее в свои разговоры. Асе совсем не обидно, она подает чай, убирает со стола, моет посуду. Это ее территория, все привыкли.
Ее родня новые времена не жалует. Всем тяжело, все выживают. Мама стареет, дряхлеет и слабеет, сестры бьются за кусок хлеба, младшая хочет разводиться, довел муж своей жадностью. Сама подала на развод, а все время плачет. У старшей, Латифы, тоже не сахар: с детьми ругается, с мамой ругается, денег не хватает.
Злая стала, все у нее виноваты, а Ася больше всех.
Говорит: «Тебе-то что! У тебя детей нет, за кого тебе переживать!» Ася плачет от обиды: «Как это – нет? А девочки?»
Сестра машет рукой. «Завидует, – шепчет мама, – она всегда всем завидовала. Тебе завидует, что ты не бедствуешь, живешь в хоромах, профессорская жена». Будто Ася за деньги и за квартиру вышла, а не за Сашу. «Тебя нянькой взяли и домработницей! – злится сестра.
