Только окна горят голубоватым светом от телевизоров. Метель, хороший хозяин собаку не выведет.
«Ну вот и все, – подумала Юля, когда водила остановился в каком-то темном дворе, – тут, в этом сраном Алтуфьево или Медведково, ты, Юлия Ниточкина, профессорская дочка и студентка журфака, закончишь свою яркую, но короткую жизнь. Весьма прозаично. И совсем не героически, совсем».
– Чё встал? – хрипло спросила она. – Бензин кончился?
Закурив очередную вонючую папиросу, водила мерзко заржал:
– А чё не постоять и не помиловаться?
Хмель сошел мгновенно, как не было.
Страх исчез, испарился, и Юля стала самой собой.
– Я тебе помилуюсь, гнида! – тихо и внятно сказала она. – Я тебе так помилуюсь! А ну дуй к метро, тварь! Иначе тебе… – И тут Юля выдала весь запас известной ей ненормативной лексики, а известно ей было немало.
Водила удивился, присвистнул, мотнул головой и заржал:
– Пугаешь? У меня три срока, птичка, я из пуганых.
Юля усмехнулась:
– Потрахаться хочешь? Понимаю. Изнасиловать можешь. Можешь попробовать, – истерично хохотнула она, – а вот убить – вряд ли.
Ты ведь из щипачей, верно, из мелкоты? Так вот, в любом случае я останусь жива. И не сомневайся, номерок твоей вонючей дрыны запомню! Ну а там, секс-символ планеты, тебе наступит трындец. Такой полный и всеобъемлющий, что ты и представить не можешь! Папаша мой полковник конторы, врубился, мразь? Или не веришь? Ну давай попробуем!
Тот громко выругался и процедил:
– Пошла на хер! Катись, слышь?
Но Юлю понесло:
– Нет, я сказала – до метро! Вперед, чучело, жми на педальки!
Откуда взялась эта смелость? Ведь дрожала как осиновый лист, тряслась ведь, как побитая собачонка.
Почему не выскочила из машины и не бросилась наутек? Ведь главное было вырваться! Но нет, не выскочила и не рванула, а даже наоборот, уселась поудобнее, открыла окно и закурила.
Сбитый с толку, ошалевший водила, покрыв ее отборным матом, завел тачку и рванул со двора.
Через пару минут они выехали на освещенную улицу, показалась красная буква «М».
Шли прохожие, хлопали двери метро, медленно, под густо валящим снегом передвигались редкие автомобили – жизнь!
Машина остановилась, и Юля обернулась к водиле:
– Ну что, хорошо заработал? А мог бы! В людях не разбираешься, чмо!
На прощание шарахнула дверью, от всего, что называется, сердца, от всей души. На дрожащих ногах спустилась по лестнице, отыскала пятак и оказалась на перроне. Прочла – станция «Тушинская». Вот где она оказалась. Ну что ж, тоже опыт.
