Мол чисто в доме и благостно! - морщится она. - Еды заготовлено. Прививки стоят. Остальное недоказуемо. Отвалите от мамаши.
- Иии? - распахиваю глаза, забывая даже про зудящую под ложечкой ""соседку"".
- Короче несколько месяцев, я пыталась раскачать их, чтобы детей забрали. Удалось, только когда старшая девочка попала в больницу с аппендицитом. И в ее крови алкоголь нашли. Она дала показания, что мать их с утра вином причащает. А алкоголь детям - это всё! Забрали детей. А так... всем пофиг было.
- Ужас какой.
- Иногда и алкаши не такие конченые, как эти ""благостные"".
Есть у нас семья одна.... - рассказывает мне Зоя свои волонтерский истории.
Слушаю, ставя перед ней омлет с овощами.
- Ой, не могу, Светочка.... - морщится она. - Тошнит. Мне бы чаю...
Делаю ей чай с имбирём и жженым сахаром. Я когда забеременела, только им спасалась. Токсикоз был страшный!
Грущу....
Тихомиров возвращается минут через двадцать. С полной тарелкой горячих оладьев.
Протягивает мне.
- Переложи, мне тарелку занести надо.
Сразу отдам... А то забуду потом.
Поджав губы, переваливаю оладьи в обычное белое безликое блюдо. Мою тарелку.
А тарелочка очень красивая, резная фарфоровая... По краям розы. Такую посуду мне кажется и не делают давно. Раритет!
Ревниво смотрю на эту тарелку протягивая ему. Пытаюсь представить хозяйку этой тарелки. Красивая наверное...
И молча ухожу в комнату отдышаться.
Переписываюсь с главным врачом, которая разрешила мне волонтерить в больнице, когда нужна помощь сиротам.
- Это кто тебя угостил? - слышу краем уха с кухни.
- Иринка....
Ну всё! Вспыхиваю, не слыша больше ничего от грохота пульса в ушах.
- Свет, а ты чего не с нами? - зовет Зоя.
- Не голодная! - пытаюсь контролировать интонации.
Вот, дура, ты, Чалкина. Ну зачем ты его присваиваешь?
А нечего меня тогда трогать!!
- Светляк, сделай мне такой же чай, а? - просит Тихомиров.
- Занята! - отвечаю ему коротко.
Стою, смотрю в окно, сложив руки на груди. Сжимаю в руках кухонное полотенце. Челюсти сводит...
Слышу, как он заходит.
- Я поехал машину Зайца отгоню к Саянову во двор. Мало ли какую пакость сделает урод этот. Зоя ко мне спать пойдет. Я к тебе вернусь...
- К Иринке своей возвращайся! - шиплю рассерженно.
- Ахахах! Чалкина!
- Что смешного? - разворачиваюсь свирепея.
- Ревнивица... Иренке. Иренке Михайловне. Ей восемьдесят. Она попросила холодильник передвинуть. По-соседски. Оладьев положила гору, чтобы тебя угостил...
- Аааа.... Ой.
Обтекаю, сгорая от стыда.
