Впрочем, я и не забрасывал дела. Целый месяц работал на удалёнке, раздавал команды, курировал торговлю, рост, вернее, падение доходов.
Что-то серьёзное творится со сливом информации, но пока службе безопасности не удалось узнать, кто ворует и сливает.
– Ты почему еще не на работе? – Юля заходит на кухню, целует меня в щеку.
– Кофе захотел! – ловлю жену за руку, притягиваю к себе, зарываюсь в ее русых шелковых волосах, вдыхаю аромат счастья. Даже не верится, что это всё теперь принадлежит мне. Не временно, а на постоянно, навсегда.
– Не знала, что ты умеешь пользоваться кофемашиной, – смеется наигранно.
– Все мажоры умеют! – отвечаю ей тем же. – Думаешь, мне всегда кофе в постель приносили или в столовую? Я четыре года жил один и заботился о себе.
О том, что пользовался услугами ресторана в своем отеле, я по-умному промолчал.
– Мака-а-р, будь серьезным! – бьет кулачком в грудь. – Почему ты не на работе? Что-то стряслось. Я же вижу, ты сильно переживаешь.
Вздрагиваю, едва Юля вспоминает о большой проблеме, но быстро беру себя в руки.
У любимой своих проблем хватает, зачем грузить ее.
Целую нежно в губы. Они у нее влажные, мягкие, родные. Скольжу ладонями по ее набухшей объемной груди.
– Мне нравится, всегда так носи.
– Предлагаешь ходить вечно беременной или сделать пластику?
Не слышу сарказма в голосе, меня поглощает одержимость зацеловать ее всю. Здесь и сейчас.
Руки ползут на упругие ягодицы.
Юля перехватывает мои ладони, стискивает их своими.
– Мак, – ее дыхание срывается.
Чувствую тяжелое горячее дыхание любимой женщины на своих губах.
Зависаем капитально, забываясь, где мы и куда шли.
Трепет страсти, любви, притяжения забирается глубоко под кожу. И тут происходит ошеломительный взрыв эмоций.
– Ма-а-ак! – Юлькины руки жадно расстегивают на мне рубашку.
Отрываюсь от жены, бросаюсь к двери, запираю ее изнутри.
Возвращаюсь к своей женщине, веду ее к столу.
– Прям здесь?
– Почему нет!
Неистово хорошо…
Непозволительно долго…
Дико и беспощадно…
Жадно любим друг друга.
Нас одновременно пробивает разрядом.
– Юлька! – убираю мокрые слипшиеся пряди волос с ее лба.
Только сейчас понимаю, что наша любовь не только не умерла за четыре года, она стала сильнее, мощнее, огнеупорнее.
Моя душа требует не только физического выплеска, но и душевного.
Раньше было по-другому. Главным в любви был секс, а сейчас что-то изменилось, прогнулось под житейскими невзгодами. Организм и личность учатся жить по-другому, по-новому что ли.
