Максим уже распланировал твою жизнь! – виновато улыбаюсь.
– Вот значит, как! Нисколько не сомневался в том, что отец ни капли не изменился. Поверь мне, на Вас с сыном я найду время.
Счастливо улыбаюсь.
Весь вечер болтаем, играем втроем нашей маленькой семьей, о которой я мечтала. Меня кружит от счастья, когда сталкиваемся с Макаром взглядами, и внизу живота скручивают сладкие спазмы. Те самые, испытанные четыре года назад.
Задаю сыну сложный вопрос, жду от него ответа. Для этого он должен сложить голубые и зеленые кубики.
Саша чего-то лопочет, пока мы с его отцом играем в гляделки, складывает.
– Неверно.
Сынок фыркает недовольно, распинывая кубы ногой.
– Так нельзя поступать, – отчитываю малыша. Не хочу, чтобы он рос во вседозволенности.
Светло-русый мальчуган мечет в меня снопы искр, сжимает маленькие кулачки.
– Подумай еще!
Трет озадаченно лобик, откидывает половину кубов в сторону, собирает новое слово.
«Дом»
В девять укладываем Сашу спать, он так умаялся, что даже не отпирается, не просит мультики, не просит сказку.
– Он спит в твоей комнате? – удивляется Мак, когда я укладываю малыша в своей комнате.
– Конечно!
– Я тогда пойду в свою, – Мак целует меня в щеку. – Тоже устал сегодня, – гладит меня по руке.
– Останься в моей комнате, – прошу сквозь невыплаканные слезы.
Укладываемся спать в одну кровать. Лежим в полной темноте, слушаем, как сопит наш малыш.
Поворачиваюсь лицом к мужчине, вдыхаю его запах. Зарываюсь пальцами в его мягких русых волосах как тогда. Подушечки пальцев покалывает от удовольствия.
– Что ты сейчас пишешь? – внезапно спрашивает Мак.
– Вторую жену Амира.
– Расскажи…
Улыбаюсь в темноте. Мак действительно меня любит, если готов слушать про вторую жену магната из женского любовного романа.
Через пять минут слышу, как любимый уже похрапывает, втягивая теплый спёртый запах в комнате.
Настоящее женское счастье поглощает меня. У меня есть сын от любимого мужчины. И теперь в моей жизни есть два дорогих моему сердцу мальчика – маленький и большой.
Меня настолько переполняют эмоции, не выдерживаю, встаю, иду к сыну.
Зажимаю его ладошки в своих – мокрые, с капельками пота. Поправляю одеяльце, задерживая руку на маленьких ножках. Прижимаю губы к мокрому лбу.
– Никому тебя не отдам! Слышишь? – шепчу, глотая соленые слезы. – Потерпи немного. Осталось чуть-чуть! – глажу еще почти плоский живот. Четыре недели слишком маленький срок… – бросаю взгляд на кровать, с которой раздается размеренный тихий храп.
