После обеда, Юля кормит в комнате мальчишек. А я прилипаю к стене спиной, любуюсь зрелищем.
– Покровский, тебе нечем заняться? – шепчет, боится разбудить Тимку.
Матвей еще голодный, поэтому не спит.
– Почему ты всегда кормишь первым Тиму? Он твой любимчик?
– Не говори глупости! Матвеюшка более терпеливый, никогда не закатывает скандалов. А Тима начинает орать таким зычным голосом, что можно оглохнуть.
Едва дети засыпают, как их мама достается мне одному.
– Как же я соскучился!
– Смотри, – скидываю футболку.
– Мак, я устала… – Юлька морщит носик.
– Я не про секс! – выпячиваю гордо накаченную грудь вперед. Верчу перед женой рукой, указывая куда смотреть.
Мир замирает на губах любимой, когда до нее доходит смысл.
На моей груди рядом с татуировкой бабушкиного имени «Мила» красуется еще одно – «Юля».
А на левой руке по предплечью нанесена чернильная вязь татуированных имен:
Александр
Тимофей
Матвей
Юля целует горячими губами мою грудь, дотягивается до губ.
* * *Дни пролетают незаметно.
Время летит настолько быстро, что не успеваешь за изменениями, происходящими с детьми.
Двойняшки так быстро растут!
Вроде только что, капризничали, дрыгали ножками, требуя внимания.
Вот они уже ползают, хватают тебя за волосы, садятся, фокусируют синие и голубые взгляды, заглядывают тебе в душу."
"Не замечаем, как в хлопотах, делах, повседневной рабочей рутине проносится одиннадцать месяцев.
Мальчишки уже встают, бегают, где не следует, устают, просятся на ручки.
Первые слова согревают душу.
– Ма-ма!
– Па-па!
– Дай!
Время расплаты за счастье приближается неумолимо, не хочу даже думать о нем.
Мечтаю о дне, когда пацаны подрастут, я отдам их в хоккей. В выходные будем ездить на рыбалку, ходить в парк, гонять на машинках.
В яркий нарисованный мир вмешивается грубыми щупальцами реальность – Юля с двойняшками ложится на обследование в московскую клинику.
Пришло время узнать, кто из детей – донор…
И снова на меня обрушивается тяжесть сознания действительности. Постоянно думаю о предстоящей операции.
Даже работа не помогает отключиться.
Ожидание операции убивает.
Кажусь себе безумно жалким в ситуации, где я абсолютно бессилен.
Время останавливается, третирует меня.
Почему оно так долго тянется?
Спазмы скручивают все мое тело, когда смотрю на сыновей.
Их ручки такие маленькие, ножки хрупкие. Как они смогут пережить то, что их ждет?
Больно…
Кажется, вот еще одна мысль и я рухну на землю в припадке. Небеса, пожалуйста, возьмите меня.
