— Последний маленький вопрос. Часто с твоими друзьями происходит такое дерьмо?
— Что?
— Потому что, когда ты разговаривала с другим своим другом по телефону, так и выглядело, — он навис надо мной, заслоняя ночное небо. — Звучит, как будто проблема в том, что люди тебя используют.
— Нет смысла нам об этом говорить, — я вывернула руку, пытаясь обрести свободу. Даже с потными ладонями задача оказалась невыполнимой.
— Заметила, что твой друг попросил об услуге, даже зная, как ты расстроена предательством того человека? Что ты чувствуешь по этому поводу?
Я выдернула свою руку из его хватки, но он тотчас же быстро меня поймал.
Серьезно, насколько силен этот ублюдок?
— Мне кажется, это довольно низко. Только между нами: не думаю, что у тебя есть хорошие друзья, Энн.
— Эй. У меня классные друзья.
— Да ты, блин, издеваешься? Они кидают тебя и ожидают, что ты им будешь помогать, даже когда ты сама по горло в проблемах. Серьезно? Только мудилы так поступают.
— Мал...
— Но, что еще хуже — ты им позволяешь. Не давай им себя использовать.
— Ничего я им не позволяю.
— Ну конечно! — он повысил голос. — Еще как позволяешь.
— Милостивый боже, ты не мог бы не орать?
— Это ужасно! Я официально потрясен! — воскликнул он, посвящая всю округу в подробности моей личной жизни. — Так не может продолжаться! Я не собираюсь больше это терпеть. Слышишь меня, Портленд?
— Отпусти меня, — произнесла я сквозь стиснутые зубы.
— Ты бесхребетная, мисс Роллинс.
— Я не бесхребетная! — зарычала я, протестуя. Страшно подумать, что он может быть прав.
Я была так взвинчена, что с трудом могла говорить.
Он закатил глаза.
— Да ладно, ты знаешь, что это так. Это написано на твоем лице.
Я покачала головой, отказываясь признать его правоту.
— Итак, тут не о чем размышлять, Энн, тебе нужно установить границы. Границы. Для. Твоих. Друзей, — при каждом слове он тыкал пальцем в кончик моего носа. — Слышишь меня? Понимаешь, о чем я говорю?
Его слова заставили меня огрызаться и начать орать.
— Хочешь границы? Как насчет того, что бы ты сам отвалил! Как тебе такие границы, а? Ничего из этого тебя абсолютно не касается, чертов придурок!
Он открыл рот, чтобы ответить, но я не дала ему такую возможность.
— Ты ни черта не знаешь обо мне. И ты думаешь, что можешь бросать это мне в лицо, доводить меня просто для развлечения? Да пошел ты. Иди. Ты. Нахрен."
"Неожиданно стало тихо, даже музыка внутри смолкла. Воцарилась ужасающая тишина. Люди с любопытством уставились на нас через стекло.
