Я убрала телефон обратно в карман, сделала еще глоток пива и посмотрела на город. Темные тучи плыли около луны. Казалось, что сейчас воздух стал холоднее, заставляя мои кости ныть, как будто я была старухой. Мне нужно больше выпить. Пиво поможет мне хотя бы на сегодня. Однако его почти не осталось, и я колебалась, стоит ли возвращаться внутрь.
Ну, все.
Хватит думать об этом.
Как только напиток закончился, моя одинокая вечеринка жалости к себе тоже завершилась. Мне нужно выйти из скрывающей меня тени, вытащить голову из задницы и вернуться внутрь.
У меня была возможность, которую я никак не должна упустить, как будто я не мечтала миллион раз или больше о том, чтобы пересечься с кем-то из группы. Я уже встретила Дэвида Ферриса. Так что, желания могут стать реальностью. Когда в следующий раз буду мечтать, мне следует попросить сиськи побольше и зад поменьше, также получше разбираться, выбирая друзей.
И достаточное количество денег, чтобы оплатить обучение моей сестры в колледже и сохранить крышу над головой, конечно.
— Хочешь еще? — спросил низкий голос, напугав меня. Мой подбородок дернулся вверх, глаза широко раскрылись. Я думала, что одна, но в углу сидел парень. Волнистые светлые волосы до плеч тускло сияли, однако остальная часть его тела оставалась в тени.
Ух, ты.
Нет. Это не может быть он.
Я имею в виду, конечно, может. Но все-таки этого не может быть!
Кем бы он ни был, он, должно быть, услышал половину из телефонного разговора, которого достаточно, чтобы понять, что я была одним из величайших идиотов нашего времени.
Я услышала звон и шипение открывающегося пива, затем он протянул мне его. Свет из комнаты отражался от запотевшей бутылки, создавая впечатление, что она блестит.
— Спасибо.
Я шагнула ближе, достаточно близко, чтобы разглядеть его даже при слабом освещении, и потянулась за пивом.
Святое дерьмо. Это был он, Малкольм Эриксон.
Это был лучший момент в моей жизни, о котором я могу официально заявить. Возможно, у меня и висели один или два плаката со «Стейдж Дайв» на стене в спальне, когда я была подростком.
Хорошо, может и три. Или двенадцать. Какая разница. Дело в том, что среди них был один плакат, на котором была вся группа. По крайней мере, фотограф думал, что вся. Джимми был впереди, его лицо было искажено, когда он кричал в микрофон. Справа от него наполовину скрытый тенью и дымом был Дэвид, склонившийся над своей гитарой. И слева, в передней части сцены стоял Бен, играя на бас гитаре.
Но они были не так важны. Не совсем.
