Однако подготовка к церемонии заранее бы выявила отсутствие рубашки. Иными словами, воровать рубашку бессмысленно.
В-третьих, леди тер Глоуддак поживилась мелкими артефактами моего создания. Иногда для большей концентрации и мысленной деятельности, я делаю подобные полезные безделушки: для освещения в темноте, мини-светильники, поисковые маячки, массажеры для рук, в частности кистей. Их нельзя назвать дорогими, скорее мелочовкой, на которую способен любой студент первой ступени обучения. Может на то и был расчет, что я не обращу внимания на пропажу таких, по сути, для меня ничего не значащих вещей?
— Лорд Лейнард, пожалуйста.
Остановите это, — взмолилась леди Аэлья. — Я больше ничего не бра… ай!
Леди выгнуло, видимо, магия хлестнула особо сильно. Сожалений по этому поводу я не испытывал. Невеста так и не поняла свою вину, ей просто хотелось прекратить действие печати.
— Вспомнила! — воскликнула она. — Я вспо-о-омнила.
Девушка натурально провыла и залилась слезами.
— Я не смогу отдать… Никак…
Я промолчал, ожидая продолжения.
Что же такое она взяла, что не может вернуть? А раз не может, значит отдала кому-то?
Она снова дернулась от действия печати запрета.
— Я же его давно съела, — будто огрызаясь на печать, заявила она. — Как я могу отдать?
Я ничего не мог поделать со своим воображением тут же представив каким образом леди может вернуть украденное и съеденное. Даже два варианта и больше сдерживаться не смог, рассмеялся.
Сириус тоже посмеивался, вторя моим мыслям, подсовывая не самые приличные и малоприятные образы.
— Сириус, это уже не смешно, а отвратительно.
— Извини, не удержался.
— Что именно вы съели? — обратился уже к леди Аэлье, которая молча глотала слезы.
— П-печенье…
Надо же, я думал коробка просто не дошла ко мне, а точнее ее забрал отец и не признается, потому что в тот раз ему не досталось из-за ссоры с леди Руданой.
Тетушка иногда, а если честно, то очень редко баловала выпечкой. Но когда это происходило, заветные коробочки получали все члены семьи.
Не знаю, где она брала рецепты кондитерских изделий, но ничего подобного никто из нас не ел ни в одной из рестораций Тантерайта.
Выходит, я зря обвинял отца в том, что он забрал причитающееся мне лакомство.
— Я разрешаю вам не возвращать съеденное печенье, — произнес я и отметил, что больше леди Аэлья действительно ничего не брала.
Ее тело перестало дрожать. А сама она облегченно выдохнула, что означало прекращение воздействия магии печати запрета.
