Такими, будто передо мной восхитительная, совершенная статуя, а не живой человек. Единственным, что выглядело инородным, это глаза. Такие не могли быть у простого человека. Яркие, цвета спелой вишни, подвижные зрачки в виде то ли ромба, то ли какого-то неправильного треугольника. Они привлекали к себе гораздо больше внимания. Хотелось любоваться, задержать дыхание и смотреть…
Влечение имело такую силу, что это потрясало и пугало. Для меня было в новинку испытывать такие эмоции, особенно если учесть, что передо мной мужчина.
И сила, которая шла от шестикрылого, являлась давящей, но вместе с тем была нежной. Странное сочетание. Однако, это совершенно точно приводило к одному умозаключению - мне она точно не несла угрозы. Никакой.
И это тоже можно было назвать странным, потому что я не верил в дружеские намерения шестикрылого. Несмотря на выводы дяди и предположению, леди Марины, о котором поведала ее мама через своего иллами.
Второе, что я должен преклонить колени. Преклонить и молчать вместо того, чтобы требовать ответы и тем более угрожать, как я пытался своей силой при пробуждении.
И это как минимум. Бороться с этим желанием было довольно трудно, но я все-таки устоял."
"- А новое имя рода тебя не интересует? – слегка насмешливо уточнил шестикрылый. – Память твоя точно заблокирована. Уж это я вижу.
- Что? Ах, да. Вы назвали меня Альветар. – И замолк, соображая.
Неужели я прошел первый этап эволюции? Правда, мне казалось, такое знаменательное событие, я точно бы запомнил.
А помнил я только то, как умирал.
Видимо, лишь потерял сознание от боли.
И почему род Альветар? Как же леди Марина? Разве теперь это не имя ее рода? Вопросы множились, но ответа не находилось, даже предположений, и тех у меня не было. Я запутался. И что значит память заблокирована? Бреши в своем сознании я не замечал, воспоминания мои, и не только, спасибо дару, находились при мне.
- Послушайте, вы ошибаетесь. – Все же произнес я, чуть сместив взгляд вниз, смотреть в лицо мужчины оказалось чудовищно тяжело.
– Имя моего рода Даррак. Тот, который вы назвали, никак не может быть моим. Я не отказывался от своего рода.
Да и выдавать желаемое, я про союз с леди Мариной, жестоко. Правда, вслух этого не сказал.
- Ты умер, мальчик, - сообщил так просто, будто речь шла о чем-то не очень существенном. – Умер, но воскрес. Такова воля богов. А я наконец могу воспользоваться своим последним правом вмешательства для восстановления равновесия и помощи этому миру.
