На самом деле мои чувства были обращены не закорючкам, нет, я просто думала о сестрах и мальчишках. И не могла думать о них иначе, чем с нежностью, благодарностью и радостью.
На Земле у меня не было таких друзей, не было тех, кого я могла бы назвать близкими и родными по духу… Была только мама, которой я доверяла безоговорочно, но и только."
"А потому мысленно, я не только произносила заученные слова молитвы богам, но и вплетала в нее свою благодарность за то, что дали мне возможность узнать, что такое огромная и любящая семья, подарили друзей и мужчину, который хоть сейчас не рядом и вряд ли знает, что мои чувства к нему не изменились, но за которого, если потребуется, я буду биться.
Я хотела быть его достойной, равной, и не потому, что вдруг обрела две магии, а внутренне… И я точно знала, что мне еще есть куда расти и от кого брать пример.
Я дорисовала последнюю руну и улыбнулась, мной завладело состояние близкое к эйфории, словно внутри огонек горит, который не потухнет и собой осветит все и всех.
Поэтому, когда я услышала голос, не сразу поняла, что это обращаются ко мне, да и не сразу врубилась, где уже я этот голос слышала.
- Ты не всех позвала. Не хватает одного…
- Кого? – я резко выпрямилась и попыталась осмотреться.
Но я ни черта не увидела, и на миг испугалась. А потом до меня наконец дошло, что происходит. Что-то рановато боги отозвались…
- Ты должна сама понять, - непреклонно ответили.
А я словно наяву увидела лицо Дальеры. Я бы хотела вернуть ей магию, но разве такое возможно?
Однако больше мне никто не ответил.
Реальность вернулась также внезапно, как и исчезла.
- Риша, детка? – позвала мама.
Ее обеспокоенный голос сказал даже больше, чем округлённые и перепуганные глаза.
- Все хорошо, - громко ответила я и приняла решение. – Мама, папа, приведите, пожалуйста, Дальеру. Папа, надеюсь, ты позволишь Дальере выбрать.
В конце концов, от таких намеков не отказываются! И если, став Альветар, сестра вернет свою магию, то я буду счастлива.
К тому же, от семьи-то я ее не отрываю…
Долгий отцовский взгляд, направленный на меня, был задумчив и холоден. Он явно что-то мысленно решал. Я его не торопила, понимая, что он чувствует себя виноватым перед младшей дочерью.
Я знала, что несмотря на то, что матери Абры, Гекхара и Шалрая с Дальерой, были ему навязаны, он все равно любил своих детей. Возможно, несколько меньше, чем меня и Лео.
