Недавно встретился с ним в ресторане, где он со счастливым видом сообщил, что наконец-то стал отцом. И если сравнивать его настоящего с тем человеком, которого я представлял в суде – бесконечно спокойный и счастливый. Он входит в тот немногий процент мужчин, которые не только горят мыслью о наследнике, но и делают для этого наследника всё.
– Знаешь, я подкорректировал свои взгляды и хочу создать семью, испытывая к своей избраннице хоть какие-нибудь чувства, – произнося это, наблюдаю, как отец, сделавший в этот момент глоток кофе, фонтаном выплёскивает его на стеклянный столик.
Реакция ожидаема, но фраза была произнесена лишь по причине нежелания обращать свой взор на Яну. Если и идти на договорной брак, то хотя бы по причине сексуального влечения к женщине, Макарову же я воспринимаю исключительно как компаньона и человека, которого знаю тысячу лет.
– Это что-то новенькое… Неужели нашлась та, что пробила толстую броню, заставив тебя познать прекрасное чувство под названием любовь?
– Не нашлась.
Но уверен, я могу получить и это, если задамся целью.
– Ха-ха, – отец наигранно корчится, изображая веселье, – чувства – не очередное сложное дело, попавшее тебе в руки; не задача, которую необходимо решить; не план, который непременно должен быть реализован, – неожиданность, сынок. И эта неожиданность настигнет тебя в самый неподходящий, ужасно неудобный момент. Любовь нельзя спланировать.
– Это мне говорит тот, у кого было с десяток «невест»? – выделяю кавычками последнее слово, потому что в случае отца «невеста» – понятие несостоявшееся и невозможное.
– Это тебе говорит тот, кто любил.
– Что ж, подождём. Уверен, у меня появится возможность опровергнуть твои слова.
– Договорились, – указывает на меня с довольным видом, прекрасно понимая, что, скорее всего, окажется прав. – Сколько времени тебе нужно, чтобы доказать мне свою точку зрения?
– Обязательно нужны рамки?
– Конечно, – подмигивает, окрылённый нашим разговором и желающий проучить меня. – Так, сколько?
– Если говорить о времени…
– Прошу прощения, – Яна, как всегда, тактична, – но у нас нарисовалось дело, – перебирает пальцами листы, – даже не знаю, стоит ли браться…
Макарова вручает мне стопку бумаг, на которых аккуратным почерком выведены строчки.
– Триста восемнадцать пунктов? – присвистываю. – «Столовое серебро – двадцать четыре предмета, кухонные полотенца – десять штук, кастрюли – шест штук…». Это что?
– Подробный список имущества, который подлежит разделу.
