Спасибо за Изотова, – приближаюсь к Ворону, смотря снизу вверх, – и за ужин.
Впервые с момента нашего знакомства в янтарном взгляде виднеется теплота, которая чувствуется кожей настолько явно, что я пугаюсь ощущений, пронизывающих тело. Момент, в котором хочется остаться и качаться на волнах спокойствия. Он способен быть настоящим, скинув маску безразличия и став самим собой. Ситуация становится неприличной, а взгляды многообещающими, поэтому заставляю себя сделать шаг и покинуть квартиру того, кто уже дважды предлагал на мне жениться.
Шутку я не оценила, ещё страдающая по несостоявшейся свадьбе, на которой оказалась посмешищем.
Попадаю в пробку, но радуюсь этому моменту. Времени переварить обрушившиеся в этот вечер эмоции достаточно, а предстоящие выходные позволят вернуться к первоначальным мыслям о Вороне, когда он был для меня неприятным соседом, снявшим офис в неудачном месте. Но механизм симпатии уже запущен, и тоскливый взгляд при прощании вспоминается некстати в тот момент, когда я решаю, больше никогда не оставаться с ним наедине в ограниченном пространстве.
Покидаю салон такси с мыслью о необходимости застирать пятно, оставленное шоколадным мороженым, и на секунду задерживаюсь под фонарём, чтобы мысленно отругать себя за неловкость, когда за спиной раздаётся тихое:
– Привет, Лесь.
Родной голос пробирается под кожу уже почти забытыми интонациями, поднимая из глубины то, что я так старательно заталкивала в самый тёмный угол. Обернувшись, вижу Даню. Потрёпанный, уставший, с многодневной щетиной и тоской в глазах, – вызывает внутри смесь почти неразличимых эмоций, всё ещё приносящих зудящую боль.
Я вижу его впервые с того самого проклятого дня, когда осталась в одиночестве перед алтарём с разрушенными надеждами и растоптанной грязным ботинком любовью. Слова, который нестерпимо хотелось обрушить на Даниила тогда, сейчас растворяются в прошедшем времени, являясь ненужными и пустыми. Нечего сказать тому, с кем стремилась связать жизнь и судьбу, выстроив для себя идеальный план семейного счастья.
– Что надо? – грубо, но он заслужил.
– Зачем ты так? – произносит едва слышно и сокращает расстояние. Удивительно, но раньше не замечала невероятный цвет его глаз – глубокий голубой, неестественно яркий. – Я пришёл поговорить. Пригласишь? – кивает куда-то вверх, намекая на мою квартиру, где мы когда-то были счастливы.
– Не приглашу. У меня много работы, а у тебя есть пять минут, чтобы сказать всё, что накопилось за восемь месяцев.
