К такому выводу я пришёл ещё в момент беседы с Коршуновой, хотя прямого пояснения она меня лишила, сделав упор на будущее наших отношений. – Что ты ещё ей сказала?
– Что она тебе не подходит. Давай будем честными, Макс: не твой типаж.
Сейчас передо мной человек, который на сто процентов уверен в знании необходимого для меня. Даже мать никогда не комментировала моих женщин, предоставляя сделать выбор самому, но в какой-то момент Яна вдруг решила, что именно она последняя инстанция, одобряющая или бракующая мой выбор.
Смотрю на неё, представляя рядом с отцом, и становится не по себе. К такому повороту я был не готов и сейчас прилагаю усилия над собой, чтобы мой голос звучал спокойно.
– Зачем ты это сделала? Олеся тебя нервировала?
Жду ответ, пока Макарова, не сводя с меня взгляда, раздумывает.
– Да, я злюсь! – взрывается. – Представь себе, Макс! Ты не замечал меня, делая акцент на работе. Воспринимал как должное. А я тоже хотела быть счастливой. С тобой. Каждый раз, видя, как ты уводишь из бара очередную девочку на одну ночь, мне хотелось крикнуть: «Почему не я? Чем я хуже? Что во мне не так?».
Утром ты забывал их имена, стирая из памяти и выбирая следующую. Но Коршунова – нечто другое. Она тебя зацепила, – смотрит исподлобья, улыбаясь, но радость наигранная и неестественная. Уверен, она в шаге от того, чтобы вцепиться мне в глотку. – Вызвала интерес. Настоящий. Мужской. Ты на неё так смотрел… – сглатывает и сжимает кулаки до побелевших костяшек. – На моей памяти ни одна не удостаивалась такого взгляда.
Но ты настолько непостоянен, что и это настоящее, живое, – испарилось бы через время, оставив милую Олесю с разбитым сердечком. Так что, пусть скажет мне спасибо – я предусмотрительно избавила её от болезни под названием Максим Ворон.
– Уверен, она тебе благодарна.
– Но переезд её агентства, не моих рук дело. Хотя я бы на её месте поступила также – свалила бы подальше от тебя.
– Я не понимаю в чём проблема? Особенно сейчас, – постукиваю карандашом по столешнице, привлекая внимание Яны.
– Насколько я понял, ты нашла утешение рядом с моим отцом, – едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться. – Своего Ворона, ты всё же получила. – И этот момент под вопросом, потому что маме, отдыхающей с очередным юным кавалером за границей, я дозвониться не смог.
– Почти, – зло шипит.
– А поподробнее?
– Я…
– Сын, ты уже здесь, – отец прерывает нашу «милую» беседу. – У нас с Яночкой есть к тебе разговор.
