Обидно и неприятно настолько, что едва не рыдаю, подобно невесте. Чёртов Ворон!
– Катюша, вы как? – присаживаюсь к невесте, рыдающей навзрыд. – Почему отец против вашего с Андреем брака?
– Потому что мама ушла от него к отцу Андрея. Папа её обижал, – всхлипывая, вытирает салфеткой слёзы, – последние несколько лет даже не скрывал, что у него были другие женщины. А тут Валентин Александрович: вдовец, чуткий, заботливый… Он любит маму, очень любит, Олеся Дмитриевна. Но как только мама о разводе заговорила, словно опомнился и понял, что невозможно бесконечно издеваться.
У всех есть предел терпения. Ну и вот… – обводит ладошкой гостей.
– Катя, мы договаривались не распространяться о месте проведения свадьбы, но, возможно, я…
– Это я ему сказала, – обречённо опускает голову, вновь всхлипывая.
Я идиотка. Поспешила обвинить Ворона в подлости. А вообще, он чёрствый и непробиваемый. Он это легко переживёт. К тому же думаю прямо сейчас рядом та, что поможет ему не вспоминать ни обо мне, ни о Щурове, ни о моём звонке.
– Зачем?
– Я думала, он перебесится и придёт на свадьбу единственного ребёнка, чтобы пожелать счастья. Я ошиблась… – воет на моём плече.
– Ничего страшного, мы сейчас снова всё повторим, – поглядываю в сторону Евгении Дмитриевны, которая тычет пальцем в часы, напоминая об ограничении времени.
– Как? Вот смотрите, – вытягивает руки, позволяя увидеть надорванный рукав из тончайшей ткани.
– А вот так, – безжалостно его отрываю, делая аналогичное со вторым. – И вот у нас платье без рукавов.
Фотосессия у вас уже была, так что будем считать, что нарядов было два.
– Неплохо, – наконец, на лице девушки проскальзывает улыбка. – А макияж?
– Вера! – зову помощницу, которая несётся к нам с дорожным набором косметики. – Сейчас поправим.
Десять минут, и Катя вновь готовится к выходу. На лице жениха зияет синяк, но и его Вера успевает скрыть тональным кремом. Экстренные меры проведены в срок, и мы идём на второй заход.
Евгения Дмитриевна произносит речь, получая согласие жениха и невесты.
Гости, немного отошедшие от представления, аплодируют и выкрикивают поздравления. Получаю облегчение, что не я виновница появления Щурова, но желания позвонить Максиму и извиниться не возникает. Обида за обиду. Пусть будет так.
– Впервые попадаю на мордобой, – шепчет Вера, пока молодые принимают поздравления.
– Кто вызвал полицию?
– Я. У неадекватного папаши теперь будет пятнадцать суток, чтобы обдумать своё поведение.
– Ты слишком сурова.
– Нет.
