– Тогда сделай что-то большее, чем цветы и сообщения! Когда-то одна невеста мне сказала: «Мужчина говорит делами». Так вот ты пока молчишь. Я не вижу тебя. Ноль действий, и только слова, слова, слова… Много слов, а поступков нет, – развожу руками и, как только машина останавливается у моего дома, выхожу, не дождавшись ответа.
– Что мне сделать, Олесь? – бежит следом. – Ты скажи. Я на всё готов.
– Для начала, не спрашивать, что тебе делать. Реши сам. Не можешь решить – спроси у мамы. Она ведь такая у тебя замечательная, даже письмо написала.
Правда не отправила. Испугалась, видимо. Наверное, это у вас семейное. – Смотрю на раздосадованного Сахарова, который переваривает сказанное и, махнув рукой, спешу в подъезд.
– Лесь, можно поднимусь?
– Нет, – гаркаю, не ожидая от себя командного тона, – я хочу побыть одна. Пока, – помахав рукой, надеюсь, что Даня не попрётся за мной.
И правда, Сахаров возвращается в машину и уезжает, чем вызывает облегчение. Всё то, что предназначалось Ворону, вылилось на бывшего, который оказался под рукой.
Проверяю телефон, надеясь на звонок от Ворона – ничего. Ему плевать на мои слова. Максим из тех, кто, закрыв дверь, больше никогда её не открывает, даже если с той стороны тарабанят вовсю. Для него я пройденный этап: с этой закончили, давайте следующую. Уверена, уже через несколько дней, он будет обнимать сногсшибательную девушку на парковке центра. Сожалею я сейчас лишь об одном – наши офисы по-прежнему находятся рядом.
Глава 25
Выхожу из такси, держа в руках мужскую спортивную сумку, принадлежащую Ворону.
Те немногие вещи, что он привёз в мою квартиру, собраны. Желание избавиться от всего, что может вызвать ностальгические мысли, почти маниакальное. Единственное, с чем мне придётся мириться – его нахождение за стеной. От одной лишь мысли, что я буду сталкиваться с ним по несколько раз в день, знобит.
Уверенно прохожу через пост охраны и втискиваюсь в лифт, где сталкиваюсь с Вороном. Его лицо при виде меня остаётся неизменным, словно я пыль под ногами, которая в какой-то момент вдруг решила заявить, что претендует на нечто большее, чем просто его нахождение рядом.
Меня же трясёт от злости на него, но больше на себя и собственную реакцию, которую сложно скрыть."
"– Доброе утро, – спокойное приветствие из его уст звучит, как пощёчина.
– Здравствуйте, – выдавливаю из последних сил и за секунду до того, как разъезжаются двери лифта, вручаю его сумку.
Не жду разъяснений. Я больше ничего от него не жду.
