Коварный соблазнитель, невинная обманутая женщина…
Тут вмешиваться — только все портить.
Я наклонила голову. Мы находились в той части столицы, которая принадлежала темным магам. Светлые почему-то считали, что мы портим жизнь обычным людям, которые живут здесь.
Но секрет состоял в том, что по большей части мы были слишком ленивы, чтобы вмешиваться в дела обычных людей.
Они и сами неплохо справлялись.
Вот как сейчас.
И все-таки именно сейчас хотелось бы как-то вмешаться.
И совсем не потому, что внутри вдруг кольнуло острым чувством несправедливости.
Просто… почему бы и нет?
Я обернулась к Лайтвуду, но не успела даже рта открыть, потому что он как раз в этот момент щелкнул пальцами, и белая искра, отделившись от его руки, ударилась прямо в спину Готфрида.
Это еще что?
— А ты и так на все согласна, — вдруг сказал мужчина.
Влюбленные замерли.
— Готфрид? — переспросила женщина дрогнувшим голосом.
— Зачем ждать, если ты и так на все согласна. — Готфрид зажал себе рот, но слова все равно сыпались из его рта: — А жениться я вообще не собираюсь, зачем, если в реке еще столько рыбы.
Ты даже не самая хорошенькая.
— Что?
Повисшую тишину разрезал звук пощечины.
Лайтвуд хмыкнул, скрестив руки на груди.
Женщина, оттолкнув беднягу Готфрида, вскочила, одернула платье резким наполненным гневом жестом.
— Подлец!
Новая пощечина. Ауч! Больно, должно быть.
Я довольно улыбнулась.
— Но барабулька…
Женщина уже не слушала. Поправив одежду, она зашагала по тропинке прочь от реки, а Готфрид так и остался стоять, изо всех сил зажимая руками рот.
Вид у него был жалким.
В этот момент Лихорадка, должно быть, решила, что события развиваются как-то медленно и идут не в ту сторону — все до сих пор живы и целы, а это неправильно.
Она с задорным ржанием выскочила из-за деревьев и направилась к растерянному Готфриду, улыбаясь во все свои острые, как бритва, зубы.
Закричав, Готфрид бросился бежать, придерживая брюки.
Лихорадка, радостная, — за ним.
— Только не ешь кости! — крикнула я.
— Живот будет болеть!
В ответ раздалось презрительное ржание — сама, мол, лучше знаю.
Тишину разрезал новый крик Готфрида.
Все еще жив, надо же. Быстро бегает.
Ну ничего, Лихорадка все равно быстрее.
Я повернулась к Лайтвуду.
— Лорд Лайтвуд! И вы ничего не сделаете? Вы ведь светлый!"
"В голос невольно прорвались нотки восхищения: какая фантазия! Я бы не догадалась испортить все так точно и изящно, хотя в самом деле: что может убить страсть быстрее правды?..
