Он что, решил, будто я сама не справлюсь?!
— Вашей первой жене вы то же самое обещали? — мстительно спросила я, потому что сердце у меня подпрыгнуло, несмотря ни на что.
Это что, какая-то порча? Почему мое тело как будто сходит с ума, когда Лайтвуд рядом и когда он до меня дотрагивается? Может, приворот? Но он же светлый!
Лайтвуд замер. Взгляд, секунду назад язвительный, сейчас стал застывшим.
— Что же вы молчите, лорд Лайтвуд? — выпалила я и тут же поняла, что попала в цель.
Как мне раньше в голову не пришло?
Все-таки манипуляции — не моя сильная сторона.
Ведь понятно, что Лайтвуд не захочет иметь дел с той, кто постоянно бередит старые раны.
В АТаС нам рассказывали, что светлые женятся по любви. О том, что это такое, я могла только догадываться, но кажется, это значило, что жена была Лайтвуду дорога. И совершенно не из-за богатого приданного.
Для меня пытаться такое представить было все равно, что думать, к примеру, о том, что такое быть червем. Совершенно непонятно и интересно только в качестве объекта для исследований.
— Да, — вдруг сказал Лайтвуд.
— Что? — я нахмурилась, с трудом выныривая из размышлений о, стыдно сказать, любви.
— Да, я обещал ей счастливую и долгую жизнь. Смею надеяться, что у меня не получилось подарить ей только второе.
Я вздрогнула и усилием воли заставила себя не отводить глаза. Внутри клубилось слишком много чувств, которым я не смогла бы дать название. Это ведь не могло быть… сочувствие?
Точно не могло, я ведь темная. Сочувствие мне недоступно, как и любовь или счастье.
И я ни чуточки об этом не жалела. Вместо этого у меня были злорадство, страсть и полное отсутствие совести. А это — намного лучше.
— Нам нужно к реке, — уронила я.
Я сбросила сапоги, закатала штанины. Тяжелый взгляд Лайтвуда ощущался буквально кожей. Злится? Неужели?
Обернувшись, я встретилась с ним взглядом и отвернулась.
Темному бы такой тяжелый взгляд подошел лучше.
Может, он наконец-то отменит помолвку? Он ведь не может не понимать, какую глупость делает?"
"Вода была приятно прохладной.
Я закрыла глаза, вдыхая свежий речной запах, а потому вздрогнула от неожиданности, когда лошадь прошествовала мимо меня, обдав фонтаном брызг.
— Догоняйте! — обернувшись, крикнул Лайтвуд, который тащил ее вперед.
Вот же… светлый.
Оказавшись в реке, вороная острозобуя лошадь, грозная дочь келпи, неожиданно стала веселее и сговорчивее. Разрешила мне погладить себя по носу и съела с руки немного сахара.
