Возмутительно!
— У меня в комнате мужчина! И ты так просто это оставишь?
Не то чтобы темные были озабочены целомудрием и ужасались, обнаружив дочь или даже жену в компрометирующей ситуации.
Но… честно говоря, я ожидала какой-то более яркой реакции от отца. Учитывая, что он, когда мне было тринадцать, проклял ухаживающего за мной мальчика, потомка древней темной семьи и моего однокашника. “Магический потенциал не дорос, а туда же, — припечатал отец. — Ничего, походит годик бараном, сообразит, в какие ворота стоит ломиться, в какие нет”.
С тех пор мальчик особняк Даркморов обходил стороной, даже после того, как человеческий облик к нему вернулся.
Я не слишком расстроилась из-за вмешательства батюшки в мою личную жизнь. Во-первых, тогда меня намного больше интересовали яды, особенно те, что добывают из корней безвредных на первый взгляд растений. Во-вторых, я получила уникальный шанс понаблюдать за проклятьем, которое наложил сам Верховный. В-третьих… о том, кто так легко отступился, не стоило переживать.
Темный, которого я хотела бы видеть рядом, за такое убил бы моего отца и взял меня силой.
Возможно, я бы даже приняла наш брак при таком раскладе. Не сразу, конечно. Однако жажда мести — лучшая приправа для медового месяца, так что… уверена, все сложилось бы неплохо в конечном итоге.
Даже романтично.
Отец мог бы превратить в барана Лайтвуда! Просто чтобы проверить серьезность его намерений.
Но батюшка только хмыкнул."
"— Дочь, ты предлагаешь воспользоваться отцовским правом и обвенчать вас не сходя с этого места, потому что мужчина поставил под угрозу твою девичью честь?
— Нет!
— Я бы предпочел пышную церемонию венчания, — мирно откликнулся Лайтвуд.
— Но в целом, праздник устроим потом. Можно обвенчаться и сейчас.
— Нет, нельзя.
Отец вздохнул.
— В следующий раз, — заявил он Лайтвуду, протягивая ладонь для рукопожатия. — Жду вас в субботу вечером, лорд Лайтвуд. В бридж вы меня не обыграете, не надейтесь.
Лайтвуд смиренно, как и полагается светлому, наклонил голову.
Судя по тяжелому взгляду синих глаз и хитрому изгибу губ, отца в субботу вряд ли ждет победа. Я не могла толком сказать, злорадствую я по поводу его будущего поражения или злюсь из-за того, что выиграет наверняка Лайтвуд. Все вместе.
Когда дверь за отцом закрылась, мы с Лайтвудом снова остались наедине. Губы запекло, вернулось непонятное томление, которое появилось в груди после поцелуя и которому я затруднялась дать название.
