Но Лайтвуд выглядел полным сил — и это пугало сильнее всего остального.
Я огляделась, схватила то, что первое попалось под руку — горшок с мандрагорой.
Бросила в Лайтвуда.
Тот увернулся, и горшок разбился, ударившись в стену. Мандрагора возмущенно пискнула, но тут же затихла — видимо, верно оценила обстановку и решила не отсвечивать. Мудро. Мне бы последовать ее примеру, но вряд ли Лайтвуд после этого оставит меня в покое.
Он приблизился ко мне еще на несколько шагов, и я была вынуждена… не попятиться снова, нет.
Стратегически отступить к стене.
Бросила взгляд на дверь — Лайтвуд сделал то же самое.
— Я бы не советовал.
По спине пробежали мурашки. Да что ж такое!
Ладно. Лучшая защита — нападение.
— Может, мне тогда стоит воспользоваться окном?
— В прошлый раз у тебя неплохо вышло, — дружелюбно улыбнулся он.
В сочетании с остановившимся тяжелым взглядом смотрелось это весьма угрожающе.
— Кажется, мы не переходили на ты.
Лайтвуд не ответил.
Это я до этого думала, что у него взгляд недобрый? До это он, оказывается, смотрел ласково.
Вот сейчас — недобрый. Темный, как пить дать темный.
Я поежилась. Нужно взять себя в руки.
Разумеется, я хотела вывести Лайтвуда из себя. Мне это было необходимо!
Сначала — чтобы вылететь из АТаС, что сделало бы честь для темной. Сейчас — чтобы Лайтвуд расторг помолвку.
Пожалуй, я не рассчитывала только, что Лайтвуд, который вышел из себя, будет настолько… пугающим.
Взгляд исподлобья, широкий разворот плеч, едва заметное свечение, исходящее от его фигуры — обычно это значило, что в данный момент маг находится… на пике эмоциональных переживаний.
И готов к сражению.
Надо же.
Как так вышло, что Лайтвуд цел, невредим и буквально лучится магией? Неужели мой отец прибыл слишком быстро? Обидно.
Ладно, к делу.
Как бы то ни было, он, кажется, в ярости.
— Я готова отдать кольцо.
Лайтвуд наклонил голову.
— Кольцо? — его голос звучал неожиданно спокойно.
— Раз уж помолвка отменяется, — пояснила я и вытянула вперед ладонь, на безымянном пальце которой красовалось белое кольцо Лайтвуда.
Оно ощущалось горячим, обжигающим, до боли. Приходилось держать себя в руках, чтобы не морщиться.
— А она отменяется?
Лайтвуд сделал еще несколько шагов вперед и остановился, почти дотронувшись до меня.
От этого стало жарко.
— А вы все еще собираетесь на мне жениться?
— А вы рассчитывали, что я передумаю? — поднял брови он.
Кажется, у меня челюсть отвисла.
