— М-м-мисс Медея…
— Где он?! Что ему нужно? Зачем он опять тебя прислал? Отвечай! Иначе всю жизнь заикаться будешь!
— Он меня не посылал, мисс Медея!
Я опешила.
— Что? А кто тебя послал?
— Я-я-я…
— О, доченька, это ко мне! — прозвучал матушкин голос. — Верни музыканту его инструмент. Продолжайте, прошу вас! Вы, кажется, пели о любви? Давайте сначала.
Я обернулась и увидела родительницу, стоящую на крыльце. Она деловито поправила декольте черного приталенного платья, отбросила с груди тяжелую волну волос и отпила немного чая, бережно сжимая пальцами чашку из костяного фарфора.
— Ты не от Лайтвуда? — прищурившись, спросила я.
— Нет! — затряс головой менестрель. — Я от… тайного поклонника леди Даркмор, плененного ее красотой.
Обернувшись, я увидела матушкину благосклонную улыбку.
— Прошу вас, продолжайте! Мой муж скоро вернется, будет так… неловко, если вы столкнетесь.
Менестрель, торопливо и нервно кивая, отнял у меня мандолину, откашлялся и снова затянул свою песню.
— Удачи, — пожелала я ему.
Судя по довольной улыбке матушки, отец вернется раньше, чем менестрель рассчитывал.
И вряд ли будет в восторге.
Уперев руки в бока, я нахмурилась.
То есть, Лайтвуд не отправлял менестреля. Это, безусловно, хорошо.
Но слегка обидно. Я уже... настроилась. Этот светлый меня с ума сведет!
Поднеся к лицу правую руку, я поморщилась: белое кольцо красовалось на безымянном пальце и — я попыталась стащить его — по-прежнему не желало сниматься.
— Приятно видеть, что вы по мне скучали, мисс Медея, — прозвучал ужасно знакомый низкий и обволакивающий голос, шелковый и нежный, как внутренняя обивка гроба.
Я молниенесно обернулась и уставилась на Лайтвуда, который стоял у калитки особняка, в паре шагов за спиной менестреля.
Он безмятежно улыбался, его белоснежный костюм сиял в свете солнца, светлые волосы переливались, как речная вода ясным днем. Синие глаза тоже светились яркими звездами.
Светлый.
— Вы говорили, что вам не понравились менестрели, так что я решил не отправлять их к вам сегодня, хотя сердце мое противилось такому.
Теперь я буду знать, что вашим словам не всегда стоит доверять.
— Я не…
— Вы?
Лайтвуд блаженно улыбался. Он… давно подошел?
Подкрался!
Он что… слышал и видел, как я налетела на менестреля?"
"Я представила, как могла бы смотреться со стороны, и почувствовала, что щеки заливает краска. От гнева, разумеется. Не от смущения.
