Медленно выговаривая каждое слово, я все ближе подходила к Лайтвуду и остановилась, только когда мы оказались на расстоянии нескольких дюймов, так что я могла бы сосчитать ресницы на его веках, если бы подобная глупость пришла мне в голову.
— Дайте подумать, — почесал подбородок Лайтвуд, — вы моя невеста всего несколько дней. Бенджамин вас обожает…
— К слову, с чего бы? Я, безусловно, обворожительна, но с чего бы Бенджамину быть от меня в восторге заранее?
Лайтвуд поднял бровь.
— Возможно, я слишком детально рассказал ему, каким интересным вещам сможет научить его мачеха и как необычно будет иметь в этой роли именно темную.
Как видите, не соврал. Так вот, Бенджамин счастлив, Лили — не только повысила на меня голос впервые в жизни, но и наконец-то позволила себе колдовать.
— Вы знаете, что она влюблена?
— Что? — воскликнул Лайтвуд. — Она еще ребенок!
— Вам ли не знать, лорд Лайтвуд, что для любви нет преград?
Это светлые так говорили, не я.
У меня бы язык не повернулся так откровенно врать, хоть я и темная.
Лайтвуд сжал зубы.
— В кого?
А вот об этом говорить пока рано.
Пусть будет сюрприз!
— Не знаю, — дернула я плечом. — Лили хранит свой секрет.
Лайтвуд дернул головой.
— И когда же мне ждать сватов?
Я вдохнула и выдохнула.
Очень важный момент!
Нужно правильно преподнести информацию.
Подготовить почву.
— О, боюсь, никогда, — делано безразлично вздохнула я. — Вам ли, светлым, не знать, что любовь не всегда взаимна? А девушка, как бы ни была прекрасна, не всегда может привлечь мужчину, у которого “в реке еще столько рыбы”.
Мы одновременно посмотрели на Лили.
— Что?!
— Я говорю только о том, что узнала, — развела руками я. — Странно, что вы об этом не слышали. Лили ведь ваша дочь.
— Ни служанки, ни наставницы не говорили мне о том, что он проводит время с мужчиной, — медленно проговорил Лайтвуд.
Еще бы.
Мой братик не промах.
У него не только природный талант к интрижкам, но и опыт богатый.
— Ее мать погибла, когда Лили была ребенком, — тихо проговорил Лайтвуд.
— Некому было рассказать ей о том, о чем может рассказать только одна женщина — другой. Я думал, что смогу ее защитить. — Он замолчал, а потом отрезал: — Узнаю, что этот “рыбак” ее хоть пальцем тронул — в порошок сотру.
М-м-м… Неужели этот светлый собрался бороться за справедливость?
Презабавно получится!
Я посмотрела на Лайтвуда, потом — на Лили, которая громко смеялась над чем-то, что сказал Бенджамин.
