Затем газанула на полную мощность, пробуксовывая в глине. Рыжая дрянь! Мне на пассажирское полетели бурые кляксы и куски грязи. Венцом стал длинный наманикюренный фак с алым ногтем.
Я резко выжал педаль газа, оплатив мерзавке той же монетой. Хрен ей, а не помощь. Пусть в болоте этом сидит, пока не высохнет! Или она, или болото – это уже как повезет. Здесь участок с плохой мобильной связью. У Дубравиной отличная возможность просидеть здесь до седых волос. Ну, пол воскресенья точно переговнял ей. Хорошо, аж теплее на душе стало.
– Да блин! – нет, не стало. Я резко дал руля и погнал обратно. И чего я не мудак?!
Остановился сантиметрах десяти от капота красной Киа. Вышел, начищенными светлыми кроссовками прямо в рыжую жижу влез – вот оно мне надо?! Это исключительно у себя спрашивал.
– Чего тебе? – Ева тоже вышла, но так, осторожно, чтобы если что, в машину спрятаться и закрыться от греха.
– Я сейчас привяжу трос и дерну тебя, а потом мы разъедемся в разные стороны.
– Я вообще-то тоже в Москву еду, – сухо предупредила.
Я проигнорировал.
– Если еще раз попадешься на моем пути, в случайность больше не поверю. В пыль разотру.
– В звездную? – уточнила с самым серьезным лицом.
– В рыжую.
– Я крашенная, поэтому при раст…
– Не беси меня, – оборвал раздраженно.
– Хорошо, – с демонстративной покорностью уронила голову, – не буду, – и юркнула в машину.
Я достал трос, вывернул проушину спереди и привязал. Развернулся и проделал тот же маневр со своей тачкой. Выдернул спортейдж из глубокой колеи.
Дотянул до сухого места. Относительно, естественно – дождь зарядил не по-детски.
– Все, – вылез из машины, – дальше сама. Надеюсь, развязался с ней окончательно. Так же, как с ее машиной.
– Спасибо, – услышал очень тихое и робкое. Таблетка язвительности выдохлась, что ли?
– Вялые какие-то благодарности, – бросил на Еву короткий взгляд.
– Что, на колени встать? – ан-нет, действовали таблетки. Дождь, грязь и коленопреклоненная Дубравина… Заманчиво! Признаться, и сам не понимал, отчего мне так хотелось ткнуть ее в асфальт, унизить и раздавить.
Совершенно нехарактерное для меня желание. Зацепила меня та ситуация. Крепко. Настолько, что говно полезло.
– Я, конечно, бог, но в моей пастве места ограничены.
– Тогда могу поцеловать, – ехидно губы округлила. Да она издевается.
– Чтобы больше тебя не видел, – сказал очень серьезно, придавив тяжелым взглядом. И уехал. С глаз долой, ведьму. Видимо, не зря про рыжих в старину говорили, что нет у них души.
