— Ты чувствуешь это? — его голос звучал низко, хрипло от возбуждения.
Я не могла ответить — только кивнула, чувствуя, как лиафрит внутри меня подчиняется ему, усиливая каждое прикосновение.
Он держал меня в объятиях, крепко прижимая к своей груди, пока я приходила в себя, содрогаясь от остаточных волн удовольствия.
— Вот я об этом, — выдохнула я, прижимаясь к нему.
— Я уже очень давно изучаю лиафрит, — объяснил он, его голос звучал глубже, чем обычно. — Говорил же в туннелях, что это одно из моих исследований.
Я могу чувствовать и управлять им не только в своем теле.
— Значит, ты тренировался на других девушках, — осторожно предположила я, хотя давно догадывалась об этом.
Лейвир напрягся, и я сразу поняла, что он воспринял мои слова не так.
— Просто я очень любопытен, — пробормотал он. — Но те девушки в прошлом. Я не обидел тебя?
В его глазах читалось беспокойство, и я не смогла сдержать улыбки.
— Мне нравятся любопытные мужчины. И я не ревную к прошлому. Я понимаю, что у каждого из вас была своя жизнь до меня.
— Откуда ты такая взялась? — он рассмеялся, с любовью глядя на меня, и его тело наконец расслабилось.
— С Земли, — ответила я, смеясь от его нежных прикосновений, но затем решила задать вопрос, который давно меня волновал. — Можешь рассказать мне, как всё устроено в вашем обществе? Эти отношения между мужчинами и женщинами… Они же кажутся такими… неравными. Вот даже Атиша изгнали просто за то, что он отказался от невесты у алтаря.
Лейвир задумался на мгновение, его фиолетовые глаза стали серьёзнее.
Он развернул меня к себе лицом, приобнимая за талию.
— Законы не идеальны, — начал он, — но они меняются. Медленно, но верно. И во многом благодаря имирам и тем женщинам, которые выступают за равные права. Видишь ли, долгое время адаронкам многое прощалось. Они чувствовали вседозволенность, и это была ошибка. Ошибка, за которую расплачивались мужчины.
Он замолчал, будто подбирая слова, а затем продолжил, голос его стал тише, но твёрже:
— Всё изменилось после одного случая.
Одна адаронка… в приступе ярости приказала своим первым мужьям убить нескольких мужчин из своего гарема. Они подчинились — не потому что хотели, а потому что не могли ослушаться. А потом… — он сжал мою руку чуть сильнее, — потом она избавилась от собственного нерождённого ребёнка. Просто, потому что он был… нежеланным.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Боги… — прошептала я, не в силах представить, как такое вообще возможно.
