Грот Вечерних Отражений.
Огромная пещера, словно вырезанная из самого неба, уходила ввысь, ее своды терялись в полумраке. Стены были усыпаны светящимися мхами и кристаллами лиафрита, которые мерцали, как звезды, отражаясь в бирюзовой глади озера. Вода казалась жидким самоцветом, а над ней клубился легкий пар, поднимающийся от теплого водопада, падающего с каменного уступа. Его струи, ударяясь о поверхность, издавали мелодичный звон — будто кто-то играл на хрустальных колоколах.
— Боже… — вырвалось у меня.
Я замерла на месте, не в силах оторвать взгляд. Вокруг рос тропический сад: пальмы с широкими листьями, орхидеи, гигантские папоротники, пробивающиеся прямо из трещин в камнях. Воздух был густым и сладким, пропитанным ароматом ночных цветов. А над водой кружили крошечные светлячки — их крылья переливались, как серебристые искры, создавая иллюзию падающих звезд. Поэтому несмотря на темнеющее небо, здесь было достаточно светло.
— Нравится? — Дейвин стоял рядом, его голос звучал тихо, почти шепотом.
— Это… невероятно, — прошептала я, чувствуя, как лиафрит под кожей оживает, реагируя на красоту вокруг.
Или на самого файра.
Он улыбнулся — той самой хитрой, самоуверенной ухмылкой, которая была с ним с самого первого этапа отбора. И прежде, чем я успела что-то сказать, его руки обхватили мою талию, резко притянув к себе.
— Дейв… М-мм!
Его губы накрыли мои, горячие и влажные, лишая дара речи. Поцелуй был страстным, почти агрессивным — он не просил, онбрал. Его язык скользнул между моих губ, исследуя, покоряя, заставляя сердце бешено колотиться.
Я инстинктивно сжала его рубашку в кулаках, пытаясь оттолкнуть, но лиафрит под кожей вспыхнул ярко, и все сопротивление испарилось.
Мои пальцы разжались, скользнули по его груди, а он лишь глубже втянул меня в поцелуй, словно хотел доказать, что я уже его. Мир сузился до этого мгновения — до его вкуса, смешанного с легкой горечью адаронского вина, который он попробовал в корабле на пути сюда. До тепла его тела, до дрожи, пробегающей по спине.
Он оторвался первым, но не отпустил — его пальцы сжали мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его горящие янтарные глаза.
— Буду считать это твоей благодарностью за спасение, — прошептал он, и его голос звучал хрипло.
Я хотела возмутиться, но брачная метка на запястье запульсировала, давая знать о выборе лиафрита. На удивление метка почти сразу успокоилась, словно лиафрит уже запомнил мой ответ —после бала.
