А где сама бутылка? И поднос, в котором принесли обед?
Комната была залита теплым светом ламп, стилизованных под светлячков. На полу мерцали отблески от хрустальной люстры, а со стороны двери, ведущей к источнику, донесся легкий плеск воды.
- Это просто листик, - прошептала я, но в животе уже зашевелились тревожные бабочки.
Я схватила со столика маленькую статую – нефритовую фигурку фурсика, холодную и гладкую в ладони, и подошла к двери в душевую.
Тихо.
Аккуратно.
Просто на всякий случай.
Ведь здесь никого кроме меня и Атиша нет и быть не может.
Пройдя в душевую, остановилась у двери ведущую к источнику. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель пробивался голубоватый свет. На полу сбоку валялись черные брюки из плотной ткани и рубашка с серебряными застежками.
Это не Атишхара!
В голове быстро вспыхнули воспоминания о бокале, и бутылке с подносом. Я поняла.
Я вошла не в свой номер.
Черт! Вот глупая!
Хотела было тихо уйти, но за дверью снова раздался плеск воды и неожиданно – тихий хриплый стон.
А вдруг там кто-то умирает?
Ноги пригвоздились к мраморному полу. Я явно потеряла рассудок от всего великолепия вокруг, раз снова выглянула за приоткрытую дверь.
Сердце пропустило удар. Дэйвин.
Это совершенно точно был он.
И он явно не умирал.
Его источник отличался от нашего – каменные стены, арочные окна, словно в средневековом замке. Видимо, только это и различалось, ведь номер был идентичным нашему. Даже постельное белье было таким же.
Поэтому я и не сразу поняла, что зашла не туда.
Мой взгляд снова упал на Дейвина. Он стоял в воде по пояс, глаза закрыты, губы слегка приоткрыты. Его волосы, словно жидкий огонь, распустились по плечам, на которых заметила россыпь еле заметных издалека веснушек, а вода стекала по рельефу его тела, подчеркивая каждую мышцу. На руках сиял лиафрит – серебристые линии, похожие на молнии, пульсировали в такт его дыханию.
Одна его рука лежала на каменном бортике, пальцы слегка сжимали край.
Другая...
Я замерла.
Другая рука была под водой, скрытая от глаз, но движения её были очевидны. Пальцы скользили медленно, уверенно, а его тело напрягалось с каждым движением. Мышцы живота дрожали, капли воды скатывались по ним.
И тогда я увиделато, чего точно не должна была видеть."
"Только на мгновение – когда вода расступилась под его пальцами, обнажив плоть, твердую, как сталь, и в то же время гладкую, будто отполированную жаром.
