– Охотничий отряд, – ответил он. – Наверное, вернулись раньше.
Охотничий отряд.
Уилл.
И черт знает сколько еще заключенных, которые могли оказаться такими же гадкими и пугающими, как этот парень…
Вой уже раздавался возле дома. Я смотрела на Тэйлора, не в силах совладать с дыханием. Что произойдет, когда они войдут и увидят меня?
Он лишь улыбнулся, сказав:
– Пожалуйста, беги. Нам до смерти хочется хоть как-то развлечься.
Мое сердце в ужасе сжалось. Этого не может быть. Этого не может быть.
Не сводя с него глаз, я продолжила спускаться по лестнице спиной вперед.
Парень следовал за мной. По моим венам словно растекалась расплавленная лава.
– Я хочу поговорить с Уиллом, – потребовала я.
Ему, возможно, и хотелось бы мне навредить, но он не станет. Так ведь?
Если бы я могла поговорить с ним…
Тэйлор засмеялся, его голубые глаза заискрились от восторга.
– Уилл не защитит тебя, дорогуша. – В следующую секунду наверху скрипнула половица. Запрокинув голову, он посмотрел на потолок. – Эйдин проснулся.
Эйдин. Кто это?
Но я не собиралась задерживаться, чтобы узнать ответ. Я не была уверена, грозила ли мне реальная опасность от этих парней, однако, если я сбегу, все возможные риски сведутся к нулю.
Спрыгнув со ступенек, я обогнула перила и рванула по темному коридору к задней части дома под завывания Тэйлора. На лбу выступила испарина.
Это не может быть правдой. За ними должны наблюдать. Я отказывалась верить, что мамочки и папочки отправляли сюда своих наследников за немалые деньги, не удостоверившись в их безопасности.
А вдруг кто-то получит травму? Или тяжело заболеет?
Это все… шутка. Неуместный и расточительный розыгрыш. Ночь Дьявола совсем скоро, и он взял меня в оборот. Наконец.
Блэкчерча на самом деле нет. Даже Уилл не верил в его существование в старших классах.
Минуя комнату за комнатой – некоторые с одной, некоторые с несколькими дверями, – коридор за коридором, я понятия не имела, куда направляюсь. Я просто бежала.
Резиновые подошвы моих кроссовок скрипели по мраморному полу.
В носу щекотало от затхлого запаха. Здесь все отдавало холодом.
Кремовые стены сменились бордовыми, потом черными, обои местами выцвели, как и километровые потолки, и шторы, спадающие с окон в восемь раз выше меня.
Светильники горели, угрюмо освещая каждый кабинет, гостиную, мужскую берлогу и игровую комнату, попадавшуюся на моем пути.
Резко остановившись, я свернула во второй коридор справа. Тишина одновременно радовала и нервировала.
