Камера тряслась, но я слышала звук разбившегося стекла, а затем повсюду вспыхнуло пламя, картинка снова увеличилась, чтобы охватить всю сцену, пока весь мой труд полыхал ярким пламенем.
Я отвела глаза и посмотрела на Уилла через стекло.
– Все кончено, – сказал Мартин. – Конец целой эпохи. Они признают свою вину. Они не будут противиться обвинениям. И ты поможешь мне убедиться, что они этого не сделают.
Я покачала головой. Этого никогда не случится.
– Они сядут на пару лет, – продолжил он. – Достаточно времени, чтобы я и мои товарищи устроились в этом городе, а затем они могут вернуться домой.
– И почему ты думаешь, что они не будут бороться? – Я надавила, обращая на него взгляд. – Ты, черт побери, ненормальный."
"– Потому что, если они это сделают, – сказал он, – я буду вынужден опубликовать гораздо более мрачные подробности. Они преследовали женщин в старшей школе. Нападали на них. Били их. Загоняли их в катакомбы, чтобы удовлетворить свои извращенные желания. Они не подростки. Они дьяволы.
Я тихо засмеялась.
Он был сумасшедшим. Я была бы первой, кто признал, что они злоупотребляли своей властью, но после того, как помогла одному из них спрятать тело, я поняла, что люди гораздо сложнее, чем кажутся.
Раньше все было черно-белым, пока я не осознала, что это всего лишь моя точка зрения. Я так судила, потому что не хотела тратить время на раздумья.
Они не были злом.
– Не все девушки согласятся дать показания, но у нас уже есть одна запись. – Он подошел к столу и разложил мои снимки, как будто это были доказательства.
– И я уверен, что после этих доказательств появится еще больше.
Он пододвинул через стол бумагу и положил на нее ручку.
Я подняла ее и начала читать.
– Одна подпишет эту бумагу, подтверждающую обоснованность своих заявлений, – проинструктировал он, и я перестала дышать, начиная понимать. – Даже если не будет других, этих обвинений будет достаточно, чтобы разрушить их жизни.
Я бегло просмотрела заявление, в котором подробно рассказывалось, как парни «избили меня» и загнали в катакомбы под Святым Киллианом и…
И вот фотографии, подтверждающие их жестокое обращение.
О боже. Он собирался выдать мои фотографии как улики против них.
– Я хочу, чтобы ты умер, – сказала я, мои глаза наполнились слезами.
– Но я могу что-нибудь придумать для мистера Мори, – продолжил он. – И для мистера Торренса и мистера Грэйсона. Они облажались. Они молодые. Они отсидят какое-то время, выйдут и продолжат свою жизнь. Будто этого никогда не было.
