У каждой истории всегда две стороны, и главное – с какой стороны на нее посмотреть.
Но узнать, что именно Эмери посадила нас в тюрьму, было почти облегчением. В конце концов, у меня была настоящая причина для ненависти, а не просто обида за то, что она отвергла меня.
Мика качнул ее, она закружилась, ступая на цыпочках, и они оба стали танцевать что-то глупое, а я улыбнулся еще шире. На несколько мгновений мысленно мы покинули Блэкчерч. Мы дружили, тусовались и хорошо проводили время.
И вдруг я понял, как сильно соскучился по дому.
– Иди к ней, – начала уговаривать меня Алекс.
Тэйлор, Эйдин и Рори держались в стороне, на их лицах читалось веселье, и отчасти я очень хотел подойти к ней. Увидеть ее сейчас такой было словно оказаться в другом мире.
Но годы разочарований и сомнений удерживали меня на месте.
– Ой, ой! – Эмми внезапно вскрикнула.
Я поднял глаза и увидел, как она споткнулась, прежде чем Мика подбежал и притянул ее к себе, удерживая в равновесии.
Она зашипела, отрывая ногу от пола, и я заметил, как кровь стекает по ее стопе.
Я сделал шаг, но тут очнулся Эйдин, направляясь к середине танцевального зала, и я остановился, наблюдая за ним.
– Ой, – проворчала она, но затем усмехнулась, оглядывая пол. – Черт, стекло.
Эйдин впился взглядом в Мику.
– Я думал, ты сказал, что убрал здесь все.
– Я все вычистил, – поспешил заверить он.
Эйдин заключил Эмми в объятия, капли крови стекали с ее пятки. И моя кровь закипела так сильно, что я почувствовал тошноту, увидев Эмери в его руках.
Черт побери. Если бы я сейчас остановился на одном этом чувстве, то сошел бы с ума. Я ненавижу ее, но она моя. Уходи, но не уходи с ним!
Он пронес ее мимо нас, и мы последовали за ним, пока я сосредоточенно следил за ее руками, обнимающими шею Эйдина. Он поднял ее по лестнице в свою комнату и усадил на кровать, пока мы все столпились у двери.
Он мог бы отнести ее на кухню. У него там тоже имелась аптечка.
Она закинула ногу себе на колено, вероятно, пытаясь не запятнать ковер кровью, но он встал перед ней на колени и взял ее ногу, прижимая ткань к порезу.
– Ничего страшного, – сказала она, пытаясь освободиться из его рук и самой удерживать ткань.
Эйдин бы это так не оставил.
Он осмотрел порез, и с каждой секундой я злился все больше. Она наступила на осколок. Она была архитектором. Ей уже много раз приходилось ставить себе занозы, засранец.
Эйдин посмотрел на парней и мотнул головой.
– В кладовой есть бутылка, – сказал он. – Идите, повеселитесь.
